Кодекс Императора II

Я еще не стал полноправным императором, но в моих руках уже сосредоточено немало власти… которая управляет жизнями очень многих людей, и не только народ империи я имею ввиду…

Алина напевала веселую песенку и вытирала с полок пыль.

— Как там старший Разумовский? — спрашиваю у нее.

— Пока не вернулся, сильно вы его подкосили, — она оборачивается и широко улыбается. — Вчера сразу после благотворительного бала он покинул дворец. Несколько дней у него точно уйдет на проверку документов и подделку новых. Думаю, его и вовсе не стоит ждать в ближайшую неделю.

— Но пока он канцлер, в его безопасности сомневаться не стоит.

— Не переживай, Разумовский получит сполна, когда придет его время.

— Вы не представляете, как я этого жду.

— Как же! Я должна увидеть, как он поплатится за все, что совершил своими грязными руками.

Я усмехнулся. Иногда в моей голове проскакивают сомнения, кто из нас более жестокий… Нет, все же Алине до меня далеко.

Но сколько раз я бы не перерождался и не достигал высот… сколько бы людей не убил, это всегда было обосновано. Я не тот человек, кто станет трогать невинных. Наоборот, при возможности я всегда встану на их защиту.

Так меня воспитали в первой жизни, и это чувство справедливости много раз помогало мне, будучи Первым Императором.

А Алина… Она убивает именно тех, на кого я ей укажу. У нее совершенно другой подход, но я не собираюсь его осуждать, пока она сохраняет мне абсолютную верность.

— Кстати, вам пришел отчет от Соломонова, — говорит она, и ее рука проходит черное зево тени в стене.

Алина кладет мне на стол тонкую папку и принимается дальше наводить порядок.

Открываю папку и вижу пустые листы. Из руки выходит немного теневой магии, и она распределяется по бумаге, после чего на ней проявляются очертания букв.

Здесь был список из двенадцати имен. Причем напротив одиннадцати было написано «ликвидировано», а последней — «в разработке». Эта новость мне не порадовала…

В списке были преступники, которые принесли большой вред Российской империи. С такими я не церемонюсь — подобных может исправить только смерть.

И мне не нравится, что номер двенадцать еще жив, хотя указание было отдано месяц назад.