Кодекс Императора II

Вернее, уже и без того очевидно, кто это сделал — осталось наказать исполнителей, а с этим прекрасно справятся и без моего прямого участия.

— Я увидел здесь достаточно, едем назад, — говорю я, и мы идем к припаркованной неподалеку бронированной машине.

Кутузов сел за руль, Алина рядом с ним, а я — на заднее сидение.

— Господин, сожалею, что так вышло, — сказал Кутузов, как автомобиль тронулся.

— Да не стоит. Это всего лишь два здания, — легко отвечаю я.

— Ну как же? Это все-таки детские дома. Вы сами говорили, что они играют большую роль.

— Конечно, у них очень большая роль, и только что они ее исполнили.

— Это нормально, что не понимаешь.

— Господин, позвольте мне объяснить? — спрашивает Алина.

— Давай, — разрешаю я.

— Понимаешь, Кутузов, господин знал, что противостояние будет переходить в более жестокую форму, и эти здания специально строились для отвода глаз. Они и не должны были дожить до ввода в эксплуатацию.

— Понимаю, — кивает Кутузов, не отрываясь от дороги. — Значит, вы создали приманку.

Но с какой целью? Выявить тех, кто работает против вас?

— Нет, цель — сохранить нечто большее, — отвечаю я.

— Например, остальные двадцать таких детских домов.

— Почему вы считаете, что они в безопасности?

— Слушай, Кутузов, а ты точно стратег? — слегка усмехаюсь я.

— Да, но для того, чтобы создавать планы, мне нужно знать больше информации, а сейчас она исчерпывающая.

— Дело в том, что есть несколько родов, которые поддерживают меня, но делают вид, что сохраняют нейтралитет.

Они открыли свои детские дома, конечно за счет имперского бюджета, но поскольку я косвенно был в этом замешан, мне нужно было скрыть следы, что я и сделал.

— Ценой своей репутации, — хмыкает Кутузов.

Киваю… Нет смысла отрицать очевидное.

— Ее ценой, но как понимаешь, мне на это искренне наплевать. Главное, что эти детские дома будут работать по своему прямому предназначению.

Я посмотрел в окно, за которым проносились старые дома столицы, мы проезжали не самый благополучный район.

Жаль, что пока мои возможности ограничены, и я не могу помочь всем жителям Российской империи. Но зато, когда наконец стану императором… ох, изменится очень многое. И люди увидят не цесаревича Дмитрия, репутация которого давно ушла в минус, они увидят сильного императора, способного поднять страну с колен, а потом и возвысить над всеми остальными.

А сейчас мне невероятно стыдно видеть то, во что превратилась моя дорогая империя, как изменились людские нравы.