Кодекс Императора II

Правда у Дмитрия эти люди работали из рук вон плохо, и даже старались навредить по указке канцлера, но у них это не получалось, поскольку младший цесаревич почти ничего не публиковал.

А Григорий уже давно уволил своих специалистов и мог публиковать все, что душе угодно.

Он выбрал в галерее одну из фотографий, которую сделал накануне — с императорским дворцом Австрии и выложил ее вместе с надписью:

«Как жаль покидать эту прекрасную страну, но находиться здесь просто невыносимо. Переговоры затянулись на целых две недели! Эти варвары совсем не знают, что такое дипломатия, и даже у такого опытного переговорщика как я, не вышло с ними договориться.

Жаль, что эти люди забыли такое слово, как честь. А я возвращаюсь домой! Наконец-то!».

Заблокировав экран телефона, Григорий усмехнулся:

— Теперь Дмитрию точно будет весело!

Он уже представил, насколько сильный разразится скандал.

Радостные мысли прервала тряска самолета! В груди Григория все сжалось. Нет-нет-нет, он отказывался верить, что это случилось снова!

Может, это всего лишь турбулентность?

Из динамика раздался голос пилота:

— Уважаемые пассажиры, пристегнитесь! Мы теряем высоту и идем на экстренную посадку в аэропорт, из которого и вылетели.

Ситуация серьезная, у нас отказал один из четырех двигателей. Это не шутка!

Голос был встревоженным, что заставило Григория вжаться в кресло.

Телефон завибрировал сообщением:

«Ты прав, брат. Самолеты иногда падают. Сегодня пришло время твоего».

А в конце был улыбающийся смайлик! Это так разозлило Григория, что на скулах выступили желваки, а зубы скрипнули.

Самолет тряхнуло еще раз… и лютая злость сменилась паникой. Сердце наследника забилось в бешеном ритме.

— Нет, нет! Я не должен сегодня умереть! — прокричал он.

— Достаньте кислородную маску, — велел один из стюардов.

— Нет… нет, — продолжал повторять Григорий.

Паника переросла в нечто большее, ему казалось что вот-вот, и он умрет, и что пути назад уже нет.

В просторном кабинете пахло дубом, а на стенах висели картины с лицами императоров, причем висели они по порядку их правления.

Компанию им составляли всевозможные военные трофеи — в основном, это было холодное оружие. На полках стояли редкие артефакты. Все вокруг говорило о статусе человека, к которому я приехал на переговоры.

Фридрих Шестой — мужчина с седыми висками чуть старше пятидесяти — сидел за своим столом, и взгляд его уже казался предвзятым. Что ж, я и не рассчитывал, что будет просто.