Кодекс Императора VII

Сейчас простого человека на улицах городах днём с огнем не сыщешь!

Но больше удивляло, что люди покорно пошли прятаться безо всякой панику. Что они успели уйти до начала основных боевых действий! Поэтому среди гражданских пострадавших почти не было.

Григорий Романов помнил, какие укрытия были в столицы. Все они находились в аварийном состоянии ещё четыре месяца назад, когда наследник читал об этом в отчётах. Неужели брат восстановил всё за столь короткий промежуток? Это же сколько средств он на это потратил! Откуда у него вообще такие ресурсы, когда страна ведёт сразу несколько войн?

— Какой же ты урод, братец, — пробормотал Григорий Романов, потирая переносицу.

Григорий Романов продолжал в голос ругаться. Окружавшие его бойцы косо посматривали, но ни слова не говорили.

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Дмитрий прислал сообщение: «Гриша, не матерись. Ты же аристократ, а это некрасиво.

Григорий Романов резко выпрямился и осмотрелся. Паника нарастала… Опять Дмитрий использовал Око Императора, а иначе он бы не смог его найти с такой защитой. Опять эта артефактная установка обошла выданную наследнику защиту! Как же это бесило!

— Срочно меняем локацию! — вскочил с дивана наследник. — Нас обнаружили!

Он говорил громко, не скрывая злости на Дмитрия. Пусть знает, какое отношение родственников он сам заслужил своими действиями.

Охрана открыла перед цесаревичем дверь. Григорий Романов вышел в коридор с твёрдым намерением дойти до дворца. И сделать всё возможное, чтобы прикончить мелкого ублюдка!

* * *"

"Император Китая Лю Цзяньлун сидел на своём троне. Подле него сидел его сын — Ван. У него был трон поменьше.

Сейчас проходил совет в стиле древних традиций. Подданные стояли на коленях, выказывая уважение своему императору.

Всё проходило в зале, в котором пятьсот лет назад было принято решение об объединении Китая в единую империю.

Сперва шли разговоры о внутренней политике, и наместники из провинций лично рассказывали императору о своих успехах. Лю Цзяньлун всех выслушал и дал комментарии.

Потом подняли вопрос о внешней политике.