Кодекс Императора VII

Старший брат вскочил с места с криками:

— Так это ты виновата⁈

— Стой, Саш! — остановил его отец. — Она просто пытается нас разозлить. Никто бы не воспринял эти слова всерьёз.

Светлана слегка улыбнулась. Сколько она не была дома — столько же еще хотела бы не приезжать. На самом деле, если бы не младшая сестра, она бы и вовсе сюда не вернулась.

Когда Светлане было восемь, на неё обратили внимание и пригласили учиться в элитное заведение. Отец с самого начала был против и не хотел отпускать дочь, но письма и давление серьезных людей сделали своё дело.

Двести лет род Клюквиных действовал по одной схеме: дочерей продавали в обмен на выгодные союзы. Капитал создавался на брачных сделках, а не на производствах или фабриках. Хотя Светлана считала, что развивать благосостояние рода вторым способом было бы куда выгоднее.

Больше за ужином Светлана в разговоры не вступала. Не хотела ругаться. Боялась, что не выдержит и скажет лишнего.

После ужина в дверь её комнаты постучала сестра и осторожно приоткрыла дверь.

— Лена, заходи! — радостно разрешила Светлана.

Девочка зашла. Она выглядела зашуганной. Плечи опущены, взгляд в пол, словно она чего-то опасалась.

— Я пришла тебя предупредить, — едва слышно проговорила Елена.

— О чём? — серьёзно спросила Светлана.

— Уезжай. Сегодня же уезжай. Это ловушка!

— Какая ловушка?

— Не могу сказать… не могу, — Елена едва не расплакалась.

Елена развернулась и выбежала из комнаты.

Светлана же и не думала уезжать. Показывать свою слабость она не собиралась. Да и оставалась надежда, что в её семье все может наладиться…"

"На следующий вечер в поместье барона Клюквина собралось множество знатных гостей.

Всеволод Игнатьевич Клюквин расстарался и устроил роскошный приём. Слуги в дорогих ливреях носили подносы с шампанским и вином. Дамы блистали в роскошных платьях, мужчины соревновались в вычурности костюмов и знаках отличия.

Светлана выглядела не менее элегантно, чем остальные. Лёгкое, но изящное платье лишь подчёркивало её миниатюрность. Она старалась держаться в тени, но отец не собирался оставлять её в покое.

В середине вечера он что-то шепнул дирижеру, и музыканты резко замолкли. Барон шагнул к микрофону, поднял руку и провозгласил:

— Прошу минуту внимания! Сегодня у меня особенное объявление.