Кодекс Крови. Книга ХIII

— Это место, где когда-то было его сердце.

Эмпатка без раздумий вошла в морские волны и профессиональными гребками поплыла к горе."

"Лишь сейчас, присмотревшись, я понял, что мне напоминала скала. Это был окаменевший дракон, лапами упирающийся в песок и смотрящий в сторону океана. То, что я принял за мыс, оказалось его хвостом, а смерчи выходили между его лап. Звук хлопка, скорее всего, соответствовал вырывающейся на свободу из грудной клетки стихии. Но тогда каждый смерч — это удар сердца. Вот только можно ли так замедлить своё сердцебиение?

Прошло не меньше пяти минут, а вибрация под ногами так и не повторилась, хоть гул и усилился.

Боги, что же это за жизнь такая, если его обратило в камень, вместо сердца остался осколок первостихии, имитирующий биение сердца, но дракон всё ещё находился в сознании. Ведь как-то же он ответил на призыв Ольги?

Мы с Райо сменили ипостаси на драконьи. Он отправился к старому знакомому первым, я же осторожно подхватил лапами Ольгу из воды и понёс её на встречу с другом спустя сотни тысяч лет.

Но подлететь близко мы не смогли. Сплошная стена ветра заставила замереть нас на месте и приложить максимум усилий, чтобы не отлететь в океан.

«Отпусти!» — услышал я через кровную связь просьбу Ольги.

«Куда? Ты с ума сошла? Там смерчи, камни! Разобьёшься!» — возмутился я.

«Он ждал меня сотни тысяч лет. Он поймает».

Вспоминая разговор Ольги с алтарём, я всё ещё сомневался. Всё во мне требовало не отпускать свою женщину. Именно так, свою. Но я вспомнил, что тот же Борей и хотел посадить Ольгу в золотую клетку.

Чем это обернулось, я знал. К тому же у каждого из нас в прошлом были долги. Просто кому-то предоставлялась возможность с ними расплатиться, а кому-то нет. У Ольги эта возможность была. Все эти годы она винила себя за отсутствие веры другу. Сейчас же имела возможность отпустить груз вины. Для этого мне лишь нужно было отпустить её. Я разжал лапы.

* * *Ольга узнала его сразу. Некогда огромный красавец, властитель неба, он окаменел. Камень разрушается медленней тканей.

Но у камня не было эмоций, а у Борея они были.

Эмпатка чувствовала его безразличие, проблеском в котором было узнавание Райо, не более того. Общаться ни с кем он не хотел, да и не мог по определению. Камень молчит и наблюдает, как закат сменяет рассвет, как год сменяет год, а тысячелетие — тысячелетие. К чему вновь пробуждать чувства, если он больше им не верил. Один раз доверившись им, он потерял самое дорогое, что было у него в жизни.

Ольгу пронзила боль.