Кодекс Крови. Книга ХIII

Мельком отметив, что стою на парящем куске земли рядом с Алым Змеем, я обратил внимание на творящееся у наших ног.

Десятка драконов кружила вокруг зависшей в воздухе Такесимы под алым защитным куполом. Похоже, это Йорд держался из последних сил. А совсем внизу еле различимой точкой виднелось падающее тело с обожжёнными крыльями, в котором я едва распознал Комаро.

— Ах вы ж, с-с-суки! ***дец вам вс-с-сем! — выругался я и шагнул вниз. Трансформация прошла легко и незаметно. Потоки воздуха легко подхватили меня, поднимая вверх.

Не-е-ет! Так дело не пойдёт! Мне нужно вниз. Я сложил крылья и камнем полетел ко дну этого странного места. Встречные потоки воздуха пытались меня замедлить, но адамантий проступил на чешуе толстенными пластинами брони, утяжеляя и без того нелёгкое драконье тело.

«Комаро, какого хера ты сам полез? Жить надоело⁈» — мысленно костерил я на все лады покровителя рода, в одиночку кинувшегося защищать моих жену и сына против десятка драконов. Ответом мне была тишина.

Тело бога вблизи выглядело ещё хуже, чем издали: половина лап переломана, крылья обожжены, часть глаз полопалась.

Кое-как подхватив его лапами, я расправил крылья, и меня тут же подхватили восходящие потоки воздуха. Броня исчезла, облегчая меня и упрощая обратный подъём. В какой-то момент мне и вовсе показалось, что вокруг меня собрались потоки не воздуха, а серебристого тумана. Они поднимали меня, словно пушинку, выталкивая всё выше и выше, пока я не оказался напротив Алого Змея.

— Прис-с-смотри с-с-са ним, — прошипел я невольному наблюдателю наших разборок и осторожно опустил на скалу тело Комаро.

Змей заторможенно кивнул, а я рванул вниз на первого же попавшегося дракона. Им оказался драконид ржавого оттенка, усиленно плюющийся в купол над Такесимой сгустками кислоты.

«Первый пошёл!»

Удлинившиеся когти с лёгкостью пробили драконью чешую, пастью я вгрызался в горло своей жертве, ощущая её страх, гнев, ярость и беспомощность. В пылу схватки он явно не ожидал нападения от своих. Кровь пьянила похлеще любого алкоголя.

Разум уговаривал уступить жажде и выпить до дна обидчика жены и сына, но злость отрезвляла, уговаривая наказать их жестче, чем просто смертью. И вот второму порыву я поддался.

«Адамантий, забирай из него своих!»

Я вошёл в клинч, обхватывая лапами и крыльями ржавого дракона, словно укутывая в смертоносный кокон, пока из моего тела вырастали адамантиевые иглы и протыкали его насквозь. Он даже не понял, что произошло, пока не лишился всего адамантия.