Дочь, либо признавайся, в чём дело, либо я начну волноваться, что передо мной кто-то под твоей личиной. Три года ты устраивала истерики при одном намёке на брак и вдруг согласна. Так не бывает.
Света колебалась лишь секунду, прежде чем выдать искренний ответ. Отца она любила, и тот отвечал ей нежной взаимностью.
— Папуль, я бы не хотела, чтобы через мою постель пытались подобраться ближе к тебе и императорской семье. А потому я постараюсь подобрать кандидатов, которым буду интересна я сама. Пусть они будут не слишком родовиты или богаты, но они будут честны и искренни со мной, — Света подошла к отцу и обняла его за пояс, как в детстве, прячась у него под крылом.
— Значит, присмотрела кого-то сама… — отец взъерошил ей кудри на макушке, — выросла невеста. Когда знакомить приведёшь?
— Не торопи события, хочу, чтоб оно само сложись, пап, — Света отчаянно краснела, уткнувшись носом в ключицу отцу.
— Как скажешь, доча. Если для тебя это важно… — отец крепко обнимал своё самое дорогое сокровище, — только, Свет, если он окажется поганцем, то ты станешь незамужней вдовой.
И мне всё равно, что люди скажут. Хотя… — отец задумался и уже с улыбкой добавил, — если так выйдет, то я оставлю его тебе! Нечего одаривать поганца лёгкой смертью!"
"Подорожниковы засмеялись шутке, прекрасно осознавая, что шутки в ней лишь часть. Самые изощрённые и искусные убийцы — это лекари. Они знают столько способов доставить боль человеку, не убив его, что любой палач обзавидуется. Даже маги жизни и смерти милосерднее в своей сфере.
Поэтому не дай Боги кому-то заиметь во врагах лекаря. Это лечится только смертью.
* * *Дома меня встречали как победителя. Я предупредил по связи Арсения и Тильду, что возвращаюсь с тактической победой. Поэтому меня ждал накрытый стол, красивые женщины и радостная Имяул, с порога забравшаяся мне на плечо и облизавшая щёку.
— Имяул мяулновалась! Имяул скучаула! Имяул хотеула тебяу забрауть!
Я гладил эргу и представил себе лицо Медведева, если бы меня телепортировали прямо в магоподавителях.
Тут никакими родовыми клятвами уже бы не обошлось.
— Пушистик, не волнуйся. Если мне понадобится твоя помощь, я непременно позову тебя, — я почесывал котейку за ушком, наслаждаясь теплом её искренних эмоций. Такой же поток эмоций шёл и от Тильды.
Лишь Тэймэй ощущалась как комок оголённых нервов. Она сделала шажок вперёд и, склонив голову, произнесла:
— Прости меня! Я была не права, когда рвалась домой.
