Разорванная одежда не скрывала синяки и ссадины, виднелись круглые шрамы, будто о него тушили окурки. Я медленно зверел. Мальчик затравленным зверьком смотрел мне в глаза, сжавшись в комок.
— Не бойся, тебя никто больше не обидит. Вы сейчас с Маурой и ещё одной пушистой малышкой подождёте в экипаже, а я скоро вернусь и отвезу тебя в красивый дом, где много еды и где тебе никто и никогда не сделает больно.
Он только кивнул и сильнее прижал к себе кошку.
— Что собираетесь делать, господин? — уточнила Маура.
— Поговорить по душам, — мысленно рыкнул, открывая дверцу экипажа и сажая внутрь ребёнка. — Присмотри за ним, я скоро вернусь, — обратился к кучеру. Тот молча кивнул, а я отправился на «беседу».
Вообще я не приверженец пыток, но как показывает практика, добрым словом и пытками можно узнать гораздо больше, чем просто добрым словом.
Опять же, не любить пытки и не уметь пытать — это разные вещи. Но именно сейчас моё человеколюбие взяло бессрочный отпуск.
Я вернулся в дом и, пока боров был в отключке, собственной кровью начертил у него на затылке очень интересную руну.
Лекарями она использовалась для обездвиживания больных при ампутациях, вот только специально для этого «папаши» я внёс одно маленькое изменение: пошевелить ничем ниже шеи он не сможет, но будет всё прекрасно чувствовать."
"Я даже не стал заморачиваться и усаживать эту тварь на стул. Роспись по телу я и так смогу сделать, а этому много чести. Первая же пощёчина привела жирдяя в чувства, он замычал. А вот вторая уже заставила его выругаться.
— Слышь, ты! Ты кто такой? — глаза его медленно наливались кровью, — ты вообще знаешь, на кого руку поднял?
— И на кого же? — моим оскалом можно было смертников пугать, но борова не проняло, а жаль. — На убийцу? Садиста? Живодёра? Ублюдка?
Я поигрывал тонкой иглой серьги у него перед глазами, демонстрируя родовой перстень.
— То, что вы — благородный, не даёт вам права нападать на слуг другого рода, — дал слабину жирдяй, увидев печатку, и даже на вы перешёл.
— И вообще, что вам надо? Вы пришли в мой дом, похитили моего сына и сейчас распускаете руки!
— Слуга, говоришь? Сейчас проверим! Что-то я не вижу кольца на пальце, — я царапнул иглой более-менее чистую щёку, чтобы на ней выступила кровь.
Капли его крови впитывались мне в кожу на пальцах, показывая последние полчаса перед моим приходом. Кроме избиения ребёнка, было там ещё кое-что необычное.
Мужик накануне метался по дому в поисках чего-то.
