А это тот ещё серпентарий. Одно хорошо, хоть в гости домой не нагрянут без предупреждения. Всегда можно дать от ворот поворот, прикрываясь секретностью ведомственного объекта.
В размышлениях я не заметил, как добрался до комнаты Тэймэй. Дверь бесшумно поддалась, и я заглянул внутрь. Девушка сидела вполоборота на пушистом светлом ковре недалеко от камина, где ещё пару недель назад мы пили на девичнике. Она нежно поглаживала по светлым вихрам Андрея, мерно сопевшего у неё на коленях. Вокруг мальца улеглись и обе мои пушистые красавицы: Маура и Имяул.
Картина была настолько милой и домашней, что напрочь выбивалась из событий последнего месяца моей жизни.
Тэймэй что-то тихонько напевала на родном языке, а я заметил, как из-под пальцев азиатки ткалась дымная паутина иллюзорного сна и окутывала ребёнка. Андрей улыбался во сне светло и радостно. Я не знаю, что навеяла ему Тэймэй, но это явно были самые добрые грёзы в его безрадостной жизни.
Тэймэй пела, а я растворялся в её голосе, похожем на переливы лесных птиц.
Меня уносило куда-то далеко, на набережную Невы, где маленький мальчик шёл под руку с молодой и красивой женщиной, ел мороженое и смеялся чистым заливистым смехом. Река бликовала мириадами искорок, лёгкий ветерок дарил прохладу, а маленькая счастливая семья всё гуляла. Мне было так хорошо просто наблюдать за ними. В душе воцарялся мир и покой, который разлетелся на тысячи осколков, стоило сработать системе защиты периметра школы, запитанной на накопитель.
Всего на пару секунд позже пришёл зов от Паука:
— Барон, маг смерти пожаловал!
Глава 23"
"Я рванул со всех ног к Подорожникову.
Уж императорский-то лекарь должен был знать, как воевать с магами смерти.
Я влетел в гостиную и с порога огорошил гостя двумя вопросами:
— Борис Сергеевич, как воевать с магами смерти и насколько по времени хватит защиты в таких артефактах? — расстегнув рубашку, показал цепочку с тремя дубовыми амулетами.
Подорожников снова улыбнулся снисходительно, ответив, к сожалению, совсем не то, что мне нужно было:
— Гаврила Петрович, маги смерти все состоят на учёте.
У каждого из них индивидуальный почерк силы. Если один из них начнёт войну, он подпишет себе смертный приговор!
— Если бы я хотел услышать от вас информационную сводку, я бы так и задал вопрос! — не сдержавшись рявкнул я на лекаря, — у меня там мои люди! Сколько у них есть времени?
Только сейчас, кажется, до Подорожникова стала доходить вся серьёзность ситуации.
