Был ещё вариант поезда, но поскольку я ещё без вести пропавший, то и светить своим лицом в местах скопления людей не решился.
Всё-таки хорошая штука свитки переноса, но дорогая. А туда, куда мне предстояло явиться, свиток бы просто не перенёс.
Я не врал, когда сказал, что у деда был план. Накануне шестнадцатого дня рождения Михаила и после пятого покушения на себя барон Комарин поделился с внуком некоторой информацией, которая мне сейчас оказалась как нельзя кстати.
Интересно, а здесь принято благодарности умершим воздавать? Им от этого есть какой-то толк?
— Есть, — задумчиво отозвался мой покровитель, — на перерождение скорее пойдут.
"
"Хм. Тогда я вам желаю, Михаил Юрьевич Комарин, он же деда, он же старый барон, скорейшего перерождения. Я тебя лично не знал, но, судя по твоим поступкам, ты мне уже нравишься!
Старенький дорожный экипаж привёз меня на окраину Санкт-Петербурга, в так называемые Воробьёвские ватаги. Гнездо бандитизма и разврата, но при этом, по мнению деда, здесь честности и справедливости было гораздо больше, чем в аристократических салонах.
Дверца экипажа отворилась, и за ней показалось перепуганное лицо извозчика:
— Барин, извините, но я дальше не поеду. Мне жизнь дорога.
Парень побледнел и явно трусил заезжать в злачный район, справедливо опасаясь за свою жизнь.
— Спасибо, милейший. Далее и не нужно.
Я тенью выскользнул из экипажа. Темная одежда без знаков отличия прекрасно маскировала в полумраке заброшенных улиц. Бутылки, обрывки газет, полусгнившие ящики… кости животных, а может, и не только животных.
Комарихи резко отправились во все стороны в поисках затаившихся местных жителей, а я врубил дар на полную катушку и побежал.
До нужного мне домика добрался спустя полчаса и два трупа. Угрызений совести не было и в помине, они хотели отнять мою жизнь, я в ответ отнял их. Два отморозка мирно почивали на дне замусоренного обмелевшего канала, а мне вот отдых только снился.
Обидно, их ведь даже выпить не вышло.
Оба засранца имели такой букет болезней, что безопасней было из лужи напиться, чем их крови глотнуть. Очищать кровь от всего лишнего я смогу, только избавившись от печати. А пока приходилось быть разборчивым.
На тихий стук в неприметную дверь с облезшей краской отворилось маленькое оконце.
— Чаво надо?! — недружелюбно рявкнули сквозь зубы.
— Кровавую Мэри и горсть винограда.
Окошко захлопнулось, а спустя минуту дверь отворилась, и меня впустили внутрь.
