В любом случае, оба не предпринимали попыток прихлопнуть меня, а значит, пора переходить к сути переговоров. Мне действительно было что предложить Винограду."
"— Я прошу у вас разрешения временно наложить иллюзию вашего покровительства на родовой перстень Комаро, а взамен обязуюсь найти или ввести в род достаточно сильного и способного наследника или наследницу, чтобы возродить род князей Виноградовых.
Глава 9
Утром я проснулся совершенно не выспавшимся и разбитым. Ведь полночи пришлось торговаться с Виноградом.
Где-то на середине Комаро нас оставил, заявив, что у него и так дел хватает, но не забыл напомнить о моей клятве. В этом месте Виноград явственно скрипнул лозой от досады, видимо, надеялся со временем меня переманить в род. После этого эпичность наших торгов только возросла.
Сошлись мы на том, что Виноград не только даёт разрешение на использование иллюзии на родовом перстне, но ещё и предоставит мне артефакт, наполненный родовой магией для подтверждения личности. Я же за это в течение года предоставлю ему нового наследника или наследницу.
На мысль с артефактом меня натолкнул подарок Кицунэ. Если уж одна богиня не пожалела ради наследницы, то, может, и Виноград не пожалеет. Не пожалел, но лимит щедрости оказался небезграничным. В артефакте магии было всего на три применения. Так что предстояло использовать его очень экономно.
Когда дворецкий, а по совместительству и камердинер, пришёл меня будить с утра, то просто остолбенел от удивления. Мало того, что теперь у меня на пальце красовался перстень с виноградной лозой, так ещё и в ухе сверкала аметистами миниатюрная серьга в виде грозди винограда.
Слуга открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, лицо его наливалось краснотой. Казалось, ещё чуть-чуть и его удар хватит.
— Это не то, о чём ты подумал, — прокомментировал я мысленно, чтобы доказать причастность к роду Комариных. — Легенда должна быть достоверной.
После этого мужика чуть Кондратий не хватил. Если переход из рода в род он ещё мог представить, то прикрытие божественного уровня точно не укладывалось в его картине мира.
— Гаврила Петрович, ваш дед гордился бы вами! — спустя долгую минуту молчания прокаркал он осипшим от волнения голосом. — Куда прикажите завтрак подавать?
— В кабинет. И свежую прессу туда же. Пора вливаться в светскую жизнь.
Дворецкий уже собрался на выход, когда я остановил его вопросом:
— Я совершенно точно помню, что дед нас не знакомил. Но своих людей хотел бы знать по именам.
