Их дед отметил особо, как и то, что клерк не должен покинуть кабинет. — Если вы сейчас покинете этот кабинет, вы не жилец. Я буду считать вас предателем и соучастником убийств членов моей семьи.
Цвет лица Акулова напоминал перезрелый томат или головы инквизиторов на моей казни. Он колебался примерно минуту прежде, чем несколько раз повернул заводной механизм, а ещё спустя пять минут в кабинет еле протиснулся воистину огромный мужчина, больше напоминавший русского былинного богатыря, по случайности одетого в костюм вместо кольчуги.
Подмышкой он нёс старый потёртый чемоданчик.
Вокруг вошедшего клубилась яростная сила. Она была похожа на вторую личину, словно огромный тигр обнимал хозяина из-за спины. Рассматривать одарённых сквозь артефакт оказалось весьма познавательно.
Возраст мужчины с успехом мог колебаться в промежутке от сорока до ста сорока лет. Судя по кошачьим зрачкам и чуть удлинённым клыкам, заверять мою личность явился сам Еремей Аристархович Тигров, глава одной из второстепенных ветвей сибирского рода Тигровых и верный деловой партнёр деда.
И он был предельно раздражён.
— Илья, я тебе плавники выдерну, на углях зажарю и заставлю сожрать, если ещё раз по пустякам меня вызовешь! — Тигров окинул меня взглядом полным презрения, отметив перстень с лозой винограда и серьгу с гроздью. Секунд пять стояла тишина, Еремей Аристархович что-то мучительно вспоминал и, наконец, сменил гнев на милость.
— О, герой пожаловал! Никак император награду за Марию пожаловал из запасников?
Я дал знак Тэймэй развеять иллюзию и наблюдал, как у Акулова и Тигрова от удивления приоткрывается рот.
Последним штрихом стало изменение вида родового перстня. На это пришлось истратить один заряд серьги.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, внук предыдущего главы рода и акционера сего прекрасного заведения, — протянул я руку Тигрову. Тот на автомате пожал её.
— Тигров Еремей Аристархович, деловой партнёр вашего деда и старый друг, — представился он, когда немного отошёл от шока.
— Акулов, клятву о неразглашении на крови, сейчас же! — даже не глядя на клерка, рыкнул саблезубый воин.
Бедный клерк, бледнея и заикаясь, пролепетал стандартную клятву и прокусил себе палец, пустив кровь. Я без излишнего стеснения обмакнул пальцы в его крови, просматривая последние полчаса жизни Акулова.
— Ворует, шельмец, и сливает информацию конкурентам, Сибирскому банку, если не ошибаюсь, — подвёл я вердикт увиденному.
