— И то есть никого не смутило, что мои земли раз в десять больше, чем его? — я был удивлён, поражён и раздосадован, но на ум приходили исключительно нецензурные аналоги.
— Это упустили из виду.
— Эти ваши члены комиссии при Канцелярии императора не о***ли ли часом? — я уже в открытую смеялся над абсурдностью ситуации.
— Михаил, не кипятись, — попробовал было успокоить меня Орлов, вот только я не нервничал ни капли.
— Фамилии подскажите голосовавших за войну или самому узнавать?
— Там было равенство, и решение принял наследник престола, — рявкнул Данила Андреевич, — ему тоже мстить пойдёшь?
— К компетенции наследника у меня тоже вопросы есть, знаете ли! — рявкнул я в ответ.
— Если сюзерен не держит клятву в отношении вассала, то вассал может считать себя свободным от клятвы служения!
— Михаил, остановись! Это измена!
— Да ладно? — я откинулся на спинку стула, с улыбкой рассматривая взмокшего Орлова. — То есть забыть о существовании вассального рода, защищавшего червоточину в другой мир, полный ужасных тварей, и дать фактическое разрешение окончательно нас вырезать под корень — это не измена? Прикрывать собственную задницу от внутреннего расследования вместо того, чтобы отдать под имперский суд убийцу, интригана и изменника — это не предательство? И, наконец, зажать меня в рамки древнего закона, по которому я даже к дружественному роду не могу обратиться с просьбой о помощи, а времени собирать наёмников просто не остаётся — это не измена? — я встал и сверху вниз посмотрел на министра, — вы лично, министерство обороны и престолонаследник со всей императорской семейкой постоите в сторонке, пока нас будут рвать на куски.
И это вам я должен служить?
— Меня настоятельно просили дать тебе вкусить крови, — словно последнее оправдание пробормотал Орлов.
— Крови? Мне? — я оскалился, чуть наклоняясь к Орлову, дабы встретиться с ним взглядом, — прольются реки крови, в которых Крысин и весь его род захлебнётся! И если хоть кто-то посмеет мне сказать, что я не в своём праве, реки с лёгкостью поменяют своё русло.
* * *
Её Императорское Высочество Мария Петровна Кречет самым натуральным образом сбежала из Кремля. Ближе к полуночи, когда верная охрана осталась за пределами её покоев, принцесса в одиночку отправилась к подруге. От особняка Подорожниковых в Санкт-Петербурге её отделяло шесть свитков переноса. Когда-то отец приказал иметь запас свитков с этими координатами для непредвиденных обстоятельств.
