Не уверен? Назначь проверку, запроси информацию из других источников, да хоть менталов и ментаторов вызови, но никогда, слышишь, никогда не пытайся переложить ответственность принятия решения с себя на дар! Ты руководишь даром, а не он тобой!
Император говорил тихо, но от его тона пробивали мурашки. Наследник престола опустил глаза в пол, не смея возразить. Ситуация складывалась прескверная."
"— К вам, Данила Андреевич, у меня тоже появились вопросы. Почему я не узнал о прорыве с седьмого уровня? Будь там не одна тварь, а с десяток, то мы бы лишились села, города, а то и губернии… С каких пор угроза такого уровня вдруг перестала быть существенной для моего внимания? — император буравил взглядом министра обороны, совершенно справедливо негодуя.
— Данила, что сталось с тем отчаянно честным и смелым воякой, готовым за своих людей идти в огонь и в воду? Какого хрена ты уподобляешься Мышкину? Мне его одного — за глаза! Доказательств тебе не хватало? Мне напомнить тебе, как у нас палачи работают? Или тоже про менталов и ментаторов рассказать?
Орлов сидел, набычившись, он и сам себя корил в слабоволии.
Ведь раньше Данила Андреевич действительно так бы и сделал, как описывал император, без капли сомнений, не думая о последствиях и не взирая на чины и заслуги. Похоже, он слишком заигрался в интриги, в которых ничего не смыслит, как и семьдесят лет назад.
— Значит так, друзья-товарищи! Анализировать и принимать меры в отношении вас я буду позже, сейчас парню нужно помочь, — подвёл итог Пётр Алексеевич.
— Но это же запрещено, — нахмурился Александр, — мы не имеем права вмешиваться, да вообще никто не имеет права вмешиваться.
— Хватит, настоялись в стороне! — император ударил кулаком по столу так, что дерево треснуло в нескольких местах. — Запомни, Саша, не бывает безвыходных ситуаций, бывает нежелание шевелить мозгами и отрывать задницу от стула! Я ни тем, ни другим не страдаю!
Правитель немаленькой державы вынул из стопки пару чистых листов бумаги и принялся делать то, что больше всего ненавидел в своей жизни — исправлять чужие ошибки.
Остальные терпеливо ожидали, пока император старательно выводил строчку за строчкой. Крупным угловатым почерком заполнился сперва один лист, а затем и второй. Размашистые подписи подвели итог получасовой работы. Наконец, Пётр Алексеевич встряхнул листы, позволяя чернилам просохнуть и передал Орлову.
