«Не-е-ет! Да нет же! Да не может этого быть!» — Кирана смотрела на мелкого детёныша, вцепившегося в материнскую шерсть и отчаянно пищавшего в страхе.
Обезьяна вступила в заведомо проигрышный бой с противником не её уровня только потому, что у неё не было выбора. Скорее всего, их закинуло сюда Оком, как и саму Кирану, и они наткнулись на удава, пытались сбежать, но не вышло.
Удав с изумрудно-зелёной чешуёй заканчивал вить убийственный кокон вокруг матери и ребёнка. Ему было абсолютно всё равно на моральную дилемму, внезапно образовавшуюся перед Кираной.
Ему пожрать бы сытно, а израненная пятиметровая обезьяна подходила для этих целей чуть более, чем идеально.
Змей тихо делал своё дело, попутно бросаясь и вырывая куски плоти из израненной матери, которой только и оставалось, что пытаться закрыть от укусов собственное дитя. Охотница отметила, что при этом удары всегда чуть смещены влево, будто удав плохо видит левым глазом или…вообще не видит.
— Я об этом обязательно пожалею, — ругалась сквозь зубы охотница, взбираясь на высокий валун чуть сбоку, в слепой зоне от удава.
— Но зато, если получится, добуду макр пятого уровня и уникальную шкуру. Главное — не промахнуться!
А кольца уже сдавливали тело жертвы, постепенно поднимаясь выше пояса. Удав перестал атаковать жертву пастью, наслаждаясь собственной силой и скорой победой. Голова его плавно раскачивалась из стороны в сторону, словно в собственном ритме. Уловив амплитуду движения, Кирана ждала, отрешившись от криков боли матери и отчаянных писков малыша.
Прошло три удара сердца, прежде чем охотница оттолкнулась от края валуна и в прыжке вынула из ножен короткие костяные мечи. На четвёртом ударе лезвия с хлюпающим звуком вошли в здоровый глаз змея. Он попытался было отклониться, но не успел. Тварь озверела, мотая головой из стороны в сторону. Змеиный кокон отчаянно извивался, стараясь освободить кончик хвоста с костяным наростом на конце и сбить нахальную букашку, посмевшую атаковать хозяина джунглей.
Кирана изо всех сил держалась за рукояти мечей, сцепив зубы, и боковым зрением не выпускала из виду треклятый костяной нарост, который она не рассмотрела ранее.
Если бы не кожаные ремни, крепившиеся к рукоятям мечей, она бы уже давно сорвалась. Удав не сдавался и из последних сил вслепую бил головой о валуны, стараясь размазать противника. Удары были такой силы, что по камням змеились трещины, а сама девушка потеряла сознание.
В себя она пришла от резкой боли в грудной клетке.
