Вокруг воняло паленой шерстью, сладкой кровью и… гноем. Я резко обернулся, рассматривая так и торчащие из спины Азиза две иглы тварей. В горячке боя иранец то ли не обратил на них внимания, то ли просто забыл их вытянуть. Ран не было видно под одеждой, но запах явно намекал, то иглы были отравлены.
— Славная битва, — усмехнулся Азиз, взирая на тела ежей вокруг нас, и вдруг пошатнулся.
— Раздевайся! — скомандовал я. Иранец непонимающие смотрел на меня. — У тебя иглы в теле, заражение началось. Запах гноя.
— Выдерни! Так не сниму!
Я выполнил просьбу, внимательно рассматривая зазубрины на концах игл, формой напоминающие гарпун. Принц зарычал, скрывая вскрик боли, а после стянул с себя кафтан и некогда белоснежную рубашку, обнажая спину.
— Что там?
А там у него красовались два нарыва с мою ладонь размером, наполненных зеленовато-жёлтым гноем. Нарывы эти стремительно увеличивались прямо у меня на глазах. Из ран сочилась вонючая жидкость вперемешку с ошмётками тканей.
— Прокали мне катары, вскрою нарывы и затем прижгу.
— Возьми ятаган, им удобней будет, — передал мне принц собственное оружие и стал на колени, упёршись руками в пол. Кожа на нарывах натянулась, и я заметил, как внутри в жидкости зашевелились какие-то черви.
— Ах ты ж… — я невольно выругался по-русски, поражённый скоростью развития паразитов в теле носителя. Медлить было нельзя.
Первый надрез пылающим ятаганом вскрыл нарыв. Но этого явно было недостаточно.
— Терпи, так надо, — предупредил я принца и резанул клинком, снимая разом нарыв с верхним слоем тканей.
Тот застонал, вокруг его кулаков раскалились каменные плиты пола, навсегда оставляя внутри отпечатки боли иранца. Рядом с принцем шлёпнулся нарыв, в котором шевелились черви. Судя по интонации ругани, Абдул-Азиз сомнительно оценил собственные перспективы выжить с таким подарочком.
— Ещё один, — предупредил я и повторил усекновение заразы с тела иранца. — Эти даже живые. Держи на память, если коллекционируешь.
Тот лишь хмыкнул на моё замечание, но с колен не встал:
— Прижигай, если раны чистые.
Я осмотрел дело рук своих. На спине у принца красовалось два кровоточащих пятна чуть ниже лопаток, будто ему обрезали крылья с корнем. Внутри вроде бы ничего не шевелилось, потому я без зазрения совести несколько раз приложил пылающий ятаган сначала к одной ране, а затем к другой.
Запахло жареным мясом, да так аппетитно, что я невольно сглотнул слюну.
