Белухина ударила по тормозам, и машина остановилась в считанных сантиметрах от края замковой стены. Мы вышли на улицу, ёжась от холодного ветра. Хорошо, хоть дождь перестал.
— Поговаривают, что сюда могут войти только люди с кровью Виноградовых, — Татьяна подошла ко мне ближе, что-то прикидывая в уме, — я первая пойду. Теоретически, у меня кровь не такая разбавленная.
Возможно, так оно и было, но она не учла, что при принятии в род, мы с ней обменялись кровью.
— Нет уж, мы теперь с тобой одной крови, так что не стоит идти на амбразуры.
Тебя ещё сын ждёт, — я спокойно обошёл женщину и переступил условную линию входа в крепость.
Ничего не произошло. Я выждал с минуту и кивнул Татьяне. Та уже более смело шагнула вперёд. Остальные остались дожидаться нас в автомобиле, пожелав удачи.
Замок на самом деле представлял собой небольшой город со всеми необходимыми ремесленными и хозяйственными постройками. Интересно, что при отсутствии настоящего хозяина уже почти две сотни лет, внутри было относительно чисто, не было следов разрухи и запустения.
Даже сквозь брусчатку мостовой не пробивалась трава. Как так? Складывалось впечатление, что все жители разом покинули замок и вот-вот должны вернуться.
Мы с Татьяной с интересом глазели по сторонам. Как ни крути, но этот замок был живым напоминанием о наших общих корнях. Казалось бы, род — это носители одной крови, славящие общего покровителя и живущие под его защитой, но здесь и сейчас мы были членами рода Комариных и одновременно последними побегами некогда великого княжеского рода Виноградовых.
Всё былое величие наших предков взирало на нас с немым укором.
— Чувствуешь это? — спросил у Татьяны, расправляя плечи, на которые разом навалилась дикая тяжесть.
— Что? — тётка с удивлением взирала на меня, не понимая, о чём я толкую. Она вполне спокойно ходила, осматриваясь вокруг.
Мы практически дошли до второй линии обороны. Та была ещё выше, чем предыдущая, ведь основанием для неё служила шестиметровая скала, гладкая как стекло.
— Маги здорово постарались! — Татьяна с восхищением провела пальцами по абсолютно гладкой поверхности. Она говорила что-то ещё, но я уже практически не слышал её.
Голову сковал обруч боли, спину ломило от неимоверной тяжести, а ведь это лишь второй ярус. С таким успехом до башни мне не дойти. Колени подогнулись, и я осел на мостовую. Пальцы практически не слушались меня, когда я вынимал тонкий стилет из ножен и вскрывал себе вену на запястье.
