На этот раз я переместился во время прохождения первого экзамена в Цитадели, наблюдая всё как бы со стороны. Первый урок Крови усвоили далеко не все. Мы сидели за деревянными столами, а напротив нас пустовали стулья для будущих просителей. Сами себе мы казались такими умными, умелыми и сильными. Нам впервые разрешили принять участие в прошениях.
Раз в месяц к Цитадели съезжались просители, которые обращались за помощью к магам крови. К нам шли, когда надежда уже была утрачена, когда святоши и инквизиторы оказывались бессильны.
Мы сидели, ожидая, кто же обратится лично к нам. Каменные массивные двери Цитадели бесшумно отворились, пропуская людей внутрь: богатые и бедные, красивые и уродливые, люди и нелюди — просителей всегда хватало."
"Минуты шли, складываясь в часы, а стул передо мной всё пустовал. Поток просителей постепенно иссякал, на столах других корвусов возвышались кожаные кошели и тканевые мешочки с деньгами. У кого-то были даже продукты в корзинках. Цитадель брала в качестве оплаты всё, но решение помогать или нет принимал сам маг.
В перерывах я слышал смешки и злорадство. Именно они тогда и побудили молодого и горячего меня покинуть своё место и выйти за пределы Цитадели, что было строжайше запрещено. Я стоял на пороге, не решаясь переступить черту и вдыхая сладкий медовый запах раскалённой летней степи. Вереница просящих напоминала муравьёв, движущихся хаотично в две стороны: к вратам Цитадели и от них.
Сейчас я должен был заметить в стороне от всех старика в рубище, прижимающего к себе исхудавшего ребёнка.
У них не было денег, не было пищи. Они шли сюда босиком, оставляя за собой кровавый след. Жилистый седой старец и его смертельно больной внук, заживо гниющий от сложного объединённого проклятия святоши и инквизитора. Их обходили стороной, не замечали, игнорировали сам факт их существования, заочно приговорив к смерти.
Я видел глаза старика, фанатичные, горящие алым огнём. Он шёл и нёс в корзине за плечами внука к воротам Цитадели, но у него не было оплаты.
Наши взгляды встретились, и я сделал шаг, наплевав на правила. Я вылечил парня, взяв в оплату со старика стакан крови.
А вечером висел на кожаных ремнях посреди двора Цитадели. Спина моя была исполосована кнутом. Стоя на коленях в собственной крови, я впервые услышал голос Матери Крови:
— Если берёшь оплату кровью, будь готов заплатить своей за этих людей.
Утром меня перевели на следующий ярус Цитадели.
Я снова пришёл в себя на пороге в алтарный зал.
