Тоннель рассыпался со звоном битого стекла, а меня на бешенной скорости несло обратно.
Возвращение в сознание было болезненным. Руку, обвитую виноградными усиками, изрезало в кровь. Кожа свисала лоскутами, обнажая мышцы, а местами и белизну костей.
— Навесил? — устало уточнил алтарь.
Вокруг царил сумрак, бликов практически не было. Я присмотрелся к грозди, заметив, что она окаменела до половины. Ох ты ж, Великая Кровь, это же сколько родовому алтарю сил потребовалось, чтобы отыскать эту барышню? И какой же у неё потенциал, если до этого вспышки были ярко-красного максимум, а у неё иссиня-чёрная?
— Навесил!
— Молодец! — едва слышно отозвался алтарь, словно впадал в спячку.
— Поклянись, что приведешь её! Поклянись, что отдашь! Поклянись!
— Клянусь Комаром и Матерью Кровью, что приведу и передам тебе! — дал я клятву едва живому сердцу рода, которое истратило столько сил ради жизни будущих поколений. Это было достойно уважения.
Стоило последним словам затихнуть в сводах алтарного зала, как меня выкинуло оттуда.
Я ошалело озирался по сторонам. Вокруг было слишком светло, рядом бликовала абсолютно гладкая стена второго уровня укреплений, а чуть вдалеке о чём-то распиналась Татьяна. Меня снова придавило тяжестью сопротивления чужой магии. Будто и не было общения с призраком, путешествия по подземельям и ритуала с алтарём рода. То, что это не мираж и не галлюцинация, подтверждала только израненная правая рука, которая нещадно болела. От потери крови и магического давления я был на грани потери сознания.
— Татьяна, помогите дойти обратно! — прохрипел я пересохшим горлом, но меня, кажется, не услышали. — Татьяна!
На меня, наконец, обратили внимание. Стоило тётке увидеть состояние моей руки, она мигом заткнулась и рванула ко мне.
— Погоди, погоди! Сейчас подлечу! — она успела вовремя, ноги подкосились, и я сполз по стенке на мостовую.
Татьяна наложила ладони поверх руки от локтя и ниже и пустила силу в простеньком заклинании исцеления. Всё же как маг жизни второго уровня она умела кое-что из доступного арсенала.
Результат был похуже, чем у Светланы, но и так грех было жаловаться. Мышцы кое-как приходили в порядок, но вот на восстановление кожного покрова её уже не хватило. Пот градом стекал по вискам, прерывистое дыхание и стиснутые зубы выдавали крайнее перенапряжении Татьяны.
— Хватит! Выгоришь! — становил я пиратку, отцепляя её ладони от своей руки. — Возвращаемся, там Светлана подлечит.
