Ему денег хватит до конца жизни шалить каждый день с новой барышней, так что, как говорят франки, «C’est La Vie» или такова жизнь.
* * *Ночевать я отправился в Хмарево, чтобы с утра принимать работу у архитекторов, оплаченных из средств Министерства обороны. На моё приглашение составить компанию Агафья выдала непечатную тираду, краткий смысл которой сводился к нежеланию видеть это место ещё лет двести, а то и триста. Мне же настоятельно посоветовали исследовать подвалы под особняком."
"Поэтому вот уже битый час я плутал по подземельям, пытаясь уловить то чувство, которое меня преследовало при посещении имения в личине Виноградова Гаврилы Петровича.
Тогда каждая комната отзывалась неким теплом в моей душе, словно приветствуя своего хозяина. Это чувство никуда не делось и сейчас, но во мне крепла уверенность, что это ещё не всё. Агафья не зря намекала мне на подвалы, а Арсений прямым текстом советовал наведаться в сокровищницу деда. Вот только где её искать?
Ответ пришёл внезапно, меня просто подтолкнуло к неприметной каменной кладке, ничем не отличимой от других.
Те же гирлянды паутины, толстый слой пыли и отсутствие каких-либо рычагов или светильников. Пыльный закоулок, коих я за час обошёл десятки, а то и сотни. Пришлось выпустить дар, используя накопитель на болоте как усилитель. За прошедший месяц там собралось достаточно много божественной благодати, что позволило мне, как хозяину, зачерпнуть оттуда горсть для собственных нужд.
Использование накопителя дало неожиданный результат, я почувствовал глубоко под землёй что-то живое. Объяснить себе, что это такое не выходило, поэтому решено было просто довериться чутью, а оно сейчас просто вопило, требуя открыть проход к неизведанным тайнам родового поместья. Я пустил себе кровь и начертил самое простое сочетание рун «владение», «дом». Стоило крови впитаться в камень, и стена отошла в сторону.
За ней тянулись узкие коридоры, которыми давным-давно никто не пользовался.
Пыли здесь было больше, чем в подвалах особняка, откуда я пришёл. Коридоры иногда пересекались, упирались в тупики, но ощущение живого существа усилилось. Оно притягивало к себе, словно указывая мне путь.
Чем дальше я шёл по этому безумному лабиринту, тем больше понимал, что ему явно больше трёхсот лет. Изредка мне встречались такие же тупики, которые приходилось вскрывать с помощью собственной крови.
