Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Сутки после этого организм ещё будет чувствовать фантомные боли, — развела руками Света. — Извини, сделала, что могла, из подручных средств…

Я чмокнул невесту в нос, успокаивая и поддерживая.

— Ты — умница! Это лучшее, на что мы могли надеяться в данной ситуации.

Едва я закончил фразу, как в кабинет заглянул один из помощников Белухиной:

— Капитан, люди в зоне прямой видимости. Движутся с двух сторон. Насчитали более трёх десятков человек.

— Активируйте щит! Вдруг решат издали ударить чем-то, — Ксения сорвалась с места, выбегая вслед за помощником, и на ходу бросила, — самое время претворить ваш план в действие!

Медлить нельзя было.

Я создал пять десятков комарих и напоил ядом, отпуская моих фантомных девочек на охоту. Сам же связался с Борзым:

— Противник в зоне видимости?

— Так точно.

— Сейчас они начнут умирать, если на ком-то сработает амулет лечения, уничтожить. Останутся два командира, их, по возможности, брать живыми.

— Принято, — спокойно отреагировал кровник.

Спустя пять минут всё было кончено.

Взволнованная Ксения ворвалась в кабинет и расцеловала в обе щёки нас со Светой и Тэймэй заодно.

— Вы бы это видели! — восторженно делилась впечатлениями Белухина и принялась в красках описывать увиденное.

Я же слушал короткий доклад от Борзого:

— Тридцать девять трупов, один пленный командир. Сняли всё оружие и артефакты. Имелось нечто убойное из арсенала магии смерти.

— Площадное и медиарное?

— Площадное. Подозреваю, после него и наёмники не должны были выжить, только командир одной из групп.

— Его взяли?

— Нет, устранили при попытке бегства с помощью свитка переноса.

— Значит, всё-таки кто-то из военных решил толкнуть груз на сторону, раз даже свитками озаботился.

— Вероятно, — согласился со мной Борзый, — что с телами делаем?

— Собрать и сжечь. В них яд, не хотелось бы, чтобы зверьё пострадало от человеческих разборок, да и следы не стоит оставлять.

— Принято.

* * *Кирана обещала себе молчать, во что бы то ни стало, и сдержала обещание. Пока шаман водил кистью по израненному лицу, она чувствовала то жар, то холод.

Такое ощущение, что её поочерёдно окунали в пламя и в студёную воду, но она молчала, сцепив зубы. А затем пришла боль. Яркая, чистая, разливающаяся волнами по телу. Навалились воспоминания, смутные образы из прошлого.

Она сидела малышкой на руках у Нарвы и жаловалась, что дети в селении дразнили её подкидышем, безродной. Мать хмурилась, гладила Кирану по голове и успокаивала:

— Ты не безродная.