«И это здесь скрываются потомки грозного князя Инари?» — с горечью подумала иллюзионистка, поднимаясь в сумерках по неприметной тропке между скал. Атараши воины несли на руках, узнав о слепоте ребёнка. Тэймэй они кланялись, выражая должное почтение, но в глазах их не было искреннего уважения.
В расщелине между скал спрятались несколько каменных домиков, в которых и расположилась ставка вдовствующей княгини Инари. Женщин провели в самый большой домик, состоящий из трёх комнатушек и выход к пещере с горячими источниками.
Внутри хлопотала молоденькая служанка, накрывая скудный ужин и готовя чистые одежды для своей госпожи. На Тэймэй она взирала с неприкрытой надеждой и лишь заметив ребёнка нахмурилась. Мать махнула рукой, отсылая служанку.
Передав Атараши заботам матери, Тэймэй предупредила, чтобы та держала язык за зубами, откуда взялся ребёнок. На оракула иллюзионистка навесила долгосрочную иллюзию, скрывая его раны и внешность. Ещё не хватало, чтобы Окойя прошлись огнём и мечом по их скромному убежищу.
— Может покажем его старой Охе? — заикнулась было Исико, — она вмиг залечит его раны.
Незачем мучать ребёнка.
«И тут же доложит дядюшке Ацунаги или ещё кому, кто больше заплатит, — мелькнула злая мысль у Тэймэй. — С этим нужно что-то делать, причём без промедления».
— Спасибо, что напомнила! — с предвкушением согласилась иллюзионистка. — Зови! Но про ребёнка ни слова!
Спустя пять минут Исико вернулась вместе с лекаркой, некогда дававшей личную клятву князю Ацухиро, отцу Тэймэй за спасение собственной жизни.
В детстве по наивности своей иллюзионистка думала, что клятва эта распространится и на наследницу князя, но, как потом объяснил ей Михаил, практически любую клятву, даже божественную, можно обойти, если хорошо вдуматься в формулировку.
Женщина, которой было далеко за восемьдесят лет, выглядела на один возраст с матерью Тэймэй, но иначе как старая Оха её никто не называл. Высокая, статная, с тёмной косой, обёрнутой вокруг головы, и широким как блюдце лицом она сверлила Тэймэй внимательным взглядом, заодно сканируя её лекарской магией.
Поверх её одежд всегда было накинуто кимоно изумрудного цвета, подаренное ей князем за безупречную службу и бережно хранимое Охой.
Когда диагностика лекарки дошла до живота Тэймэй, у Охи округлились глаза. Иллюзионистка только этого и ждала.
— Ты предала меня, Оха! — произнёс тихий вкрадчивый голос князя Ацухиро Инари, обозначая касание катаной к плечу лекарки.
Та медленно обернулась на голос и резко побледнела.
