Жгутики забрались уже так глубоко, словно присосались на прямую к средоточию магии и начали выпивать Ингрид напрямую.
От дичайшей боли магичка потеряла создание, и дух перехватил управление телом. Помня о минимальной скрытности, он ушёл под землю, но периодически выглядывал на поверхность, чтоб его носитель не задохнулся без воздуха.
После стольких сотен тысяч лет отсутствия он возвращался домой. В его духе смешались радость и горечь, ненависть и месть. Люди… Они снова заселили эти земли, хотя клялись навеки оставить их мёртвыми в назидание потомкам.
Люди… Предатели, лжецы и худшие порождения Реки Времени. Он ненавидел людей, чувствовал жизненно силу каждого и облизывался на их магические источники. Они слабее этой старой бабки, но их много…
Он вернётся домой и приступит к поиску остальных, а люди станут топливом, тем, чем и должны были быть на заре времён.
* * *Ингрид боролась, но перехватить управление собственным телом не удавалось. В ушах слышался злорадный смех свихнувшегося духа.
Они шли напрямую. Её собственная магическая мощь таяла, как воск зажжённой свечи, каплями и неумолимо. Она уже едва соответствовала девятке. Но сдаваться не собиралась.
«Если я не могу изменить направление движения, то уж использовать сопутствующую непротиводейственную магию точно должна».
И тогда Ингрид подхватила в оковы несколько молодых девиц из ближайшего селения. Зафиксировать их тела и отправить вместе с куском земли наперерез своему телу она смогла.
Отстранённо магичка отметила, что в неё с духом полетели первые заклинания, пока ещё среднеранговые четвёрки-пятерки, но это означало, что они близки к цели.
Сами маги стихийники особо не интересовали Игрид, защита спокойно справлялась с их техниками. Но если их будет много, то здесь никакого источника не хватит, чтобы держать защиту. Чем больше будет среднеранговых магов, тем ощутимей будет проседать каменный щит. Не спасёт даже то, что, находясь в своей стихии, земля поглощает и рассеивает часть урона от вражеского заклинания.
Сама же Ингрид просто хотела выжить. То, что духу бесполезно сопротивляться, она уже поняла, но жажда жизни никуда не делась.
Потому исподволь хранительница подтягивала к себе трёх девушек из деревни, рассчитывая принести их в жертву и хоть чуть-чуть успокоить духа. Обычных деревенских баб ей было не жаль, ещё нарожают. А выжить хотелось любой ценой, даже если придётся заплатить частью личной силы.
