— Приобретают индивидуальный облик для каждого противника, уровень второй, уязвимы к огню, потому и охотятся на носителей дара огня преимущественно.
Охотники лёгким бегом отправились в сторону осады. Спустя минут пять бега Кирана рассмотрела впереди старую каменную башню, оплетённую лозами дикого винограда. На вершине башни виднелась смотровая площадка, на которой кто-то нёс дозор, а вокруг едва светился защитный купол бледно-голубого цвета.
— Почти истратили, — выругался Ксандр сквозь зубы, — и это ведь на минимальной мощности.
Пока охотник сокрушался, Кирана рассмотрела у подножья башни белоснежный шевелящийся ковёр. Голову пронзила резкая боль, будто её пронзили раскалённой иглой. Охотница чуть отстала, рухнув на колени, и тихо застонала. Непрошенные слёзы срывались на землю. Сквозь шум в ушах и боль, она расслышала возгласы, похожие сознательную речь:
— Холодно! Согрей! Тепла! Согрей! Холодно! Тепла!
Значение слов было настолько абсурдным для ситуации, что Кирана даже утёрла слёзы и попыталась подняться с колен, но тело вновь подвело, и ей пришлось встать на четвереньки.
Здесь она и рассмотрела в зелёной траве маленький пушистый комочек, с чёрными глазками и носиком, передними лапками и, кажется, сросшимися в хвост задними лапками.
Он тихо скулил и вздрагивал всем телом от холода.
Не особо осознавая собственные действия, Кирана сжала малыша в ладошках и чуть нагрела их за счёт магии огня. Комочек что-то радостно пискнул и развернулся из шарика, давая почесать себе пузико. Охотница не удержалась и поддала ещё тепла, а через секунду почувствовала, как её ледяной доспех опадает, а белый пушистик вгрызается ей в запястье.
Глава 25
Малыш впился в ладошку, смешно причмокивая.
Ему хватило пары капель крови, чтобы смешно фыркнуть и отодвинуться. Дальше он нежно зализал ранку, отчего та тут же затянулась.
«Да их слюну как регенеративное средство продавать можно!» — мелькнула у Кираны мысль, пока пушистик смотрел на неё огромными чёрными глазищами с щенячьим восторгом.
— Мама? — услышала охотница тихий писк.
