Какие бы недоразумения не произошли у рода Комариных с князем Рюгена, я смогу их решить.
Свяжись со мной сразу после прочтения письма.
P. S. Если пострадала твоя сестра, то пусть его останков никто не сможет обнаружить'.
Внизу стояла размашистая подпись Петра Алексеевича Кречета и дата двухдневной давности.
Я скривился от самоуверенного утверждения императора. Если бы князь успел изнасиловать мою сестру, ни одно из «решений» Кречета меня бы не устроило. Я бы гарантировано убил Михельса, не взирая на всевозможные международные последствия.
И это не удовлетворило бы мою жажду мести за поруганную честь сестры.
Но вот последний постскриптум заставил меня посмотреть на Петра Алексеевича не как на императора, а как на мужчину и главу рода, который в случае покушения на женщин рода Кречетов действовал бы радикально и жёстко.
А вот то, что Вулканова прибыла как агент императора, я и так догадался.
Я показал по кровной связи содержание письма. Света же быстро пробежала по тексту беглым взглядом:
— Его почерк, личный.
Указы он другим пишет.
— Свет, а ты откуда про датчанина с Медведевым узнала? — уточнил я на всякий случай.
— Мне Маша сообщила. Его и так двое суток мариновали по дипломатическому протоколу, пока это совсем не стало неприлично. Ты на связь не выходил, и решили через меня попробовать.
М-да, а ведь императорская семья старалась, как могла, давая мне время либо основательно замести следы, либо вволю выместить зло на обидчике. А ещё я представляю, как воспринялось моё двухсуточное игнорирование личного послания императора.
Решение нужно было принимать быстро. Оно постепенно формировалось в моей голове из разрозненных фрагментов, но для его реализации необходимо было замести следы проклятия, полученного мною ради спасения сестры. И будто прочитав мои мысли, отозвался Борзый, отправленный мною присматривать за Лавинией:
— Ваша светлость, здесь магичка земли чудеса творит, зачищая последствия вашей заразы.
— Отлично! Как завершит, проводи её ко мне в кабинет! — у меня на лице расползалась шальная улыбка.
— Принято!
Теперь я мог приступить к реализации собственной задумки, правда, она была больше похожа на балансирование на канате над пропастью, но нам нужно было ответить доверием на доверие, оказанное императором.
* * *Пётр Алексеевич Кречет работал в своём кабинете, просматривая очередную кипу бумаг по международной политике. Сейчас все его мысли были сосредоточены на ситуации с датчанами.
