— Да что у вас там произошло на самом деле, кто-нибудь может мне объяснить? И где вообще Михаил?
Кирана пальчиком пододвинула в сторону сюзерена макр из ближайшей к себе горсти.
— Сожмите в ладони и закройте глаза, так проще будет.
Император последовал инструкциям девушки и, словно наяву увидел нападение на Кирану, слышал оскорбления, вкусил эмоции сестры Михаила во время короткой стычки, а затем на себе ощутил блокираторы магии, всю беспомощность и отвращение от предвкушения Михельса перед насилием. Сучёныш лоскут за лоскутом срезал одежду с девушки, наслаждаясь её страхом, обещая превратить княгиню в инкубатор для собственных экспериментов, а когда князя Рюгена от души приложило взрывом, император даже вскрикнул от удовлетворения.
Ещё большее удовольствие Пётр Алексеевич испытал от методичного объяснения Кираной неправильности избранной стратегии поведения в отношении благородной дамы равной ему по положению. Затем появился Михаил с обсидианово-чёрными глазами и вывел сестру из подземелья, оставив Исбьерна явно живым, хоть и не очень целым.
Датско-русскую ругань на фоне сложно было не заметить.
Пётр Алексеевич открыл глаза, не спеша делиться впечатлениями от увиденного. Ему сейчас каким-то неимоверным образом показали воспоминания человека без участия менталов и ментаторов. Абсолютно новая технология или родовой секрет? И где носит Комарина, когда вокруг такое творится? И кто вообще даст гарантию, что они позже не вернулись и не добили рюгенца? Если у самого Кречета руки чесались это сделать, то что уж говорить про Комариных?"
"— Отвечая с некоторым опозданием на ваш вопрос, брат лежит под наблюдением невесты в лечебнице с подозрением на очередное магическое выгорание.
Для того, чтобы ко мне пробиться через заклинание князя Рюгена, он воспользовался помощью богов. Но разница уровней была весьма значительна… — девушка опустила взгляд в пол, выражая искреннюю печаль. — Поэтому с вами беседую я от лица двух родов, хоть фактически являюсь главой лишь одного.
Ненавязчиво Кирана продемонстрировала перстень с виноградной гроздью, подтверждая свои слова и божественный выбор.
— Где гарантия, что вы не вернулись и не добили Михельса Исбьерна?
Кирана проколола себе палец и, выдавив каплю крови, произнесла клятву:
— Призываю тотемы в свидетели и клянусь, что род Комариных и род Виноградовых не причастен к смерти Михельса Исбьерна.
Над ладонью девушки засияла гроздь винограда и маленький комарик, подтверждая истинность клятвы.
