Виноградовы, род под протекцией императора, замороженные активы свыше ста миллионов в золоте, глава рода отсутствовал, в прошлом поставщики коллекционного вина.
Было же что-то ещё… Из последнего… То ли спасение принцессы, то ли активная скупка земли, то ли отчуждение имущества… Как бы то ни было, даже базы хватало, чтобы понять, случай с Исбьерном Кречет использует для максимальной выгоды, другой вопрос, что всегда можно надавить оглаской и маранием репутации девицы… Хотя если она не постеснялась подать прошение в императорскую канцелярию… И что за второй род? Обманутый в лучших чувствах жених? Что, если таковым был кто-то из сыновей Кречета? У него их, кажется, двое.
С другой стороны, подобные заявления могли свидетельствовать о том, что рюгенский кобель наломал дров и залёг на дно. Если бы его устранили обиженные родственники девицы или имперская безопасность, они бы не стали раздувать международный скандал. А так решили поиметь с князя хотя бы финансовую компенсацию. И уж очень интересно было Кристиану, какие доказательства приложила девица.
Окровавленную простыню? Или свидетеля, державшего свечку в процессе?
— Ну что ж, если Его Императорское Величество настаивает…
* * *— Ты совсем рехнулся? — Тильда едва дождалась, пока император покинул нашу честную компанию и ворвалась ураганом ко мне в кабинет.
Вулканова вместе с Агафьей и Кираной собирались в столицу, выдвигать официальные претензии к датской короне вообще и князю Рюгена в частности. Я же должен был изображать умирающего, о чём свидетельствовало заключение, подписанное моей невестой.
Завизирован документ был датой прибытия Вулкановой на наши земли. Незначительный штрих, но зато ни один ментатор не смог бы подкопаться к Свете. Тогда я действительно ещё был при смерти и с трудом излечился лишь с божественной помощью.
— Повторяю вопрос. Ты совсем рехнулся? Бессмертным себя почувствовал? Может, Богом? — глаза эрги метали молнии, она металась по кабинету из угла в угол. — У тебя только половина узлов снята! Тебя раскатают там как котёнка!
— Половина — это уже гораздо больше, чем то, на что я надеялся.
Сама знаешь, мне нужно лишь добраться до библиотеки крови, а дальше они пожалеют, что не подохли раньше.
Я рассматривал оставшийся рисунок на печати. Тело только начало привыкать к той силе, которая высвобождалась из темницы в моей душе. Я чувствовал небывалую эйфорию, кровь и сила бурлили, требуя выхода. Очень опасное и обманчивое состояние всесильности. На нём многие ломались.
