Следующий эпизод оседал радугой на коже, когда всё та же девушка, но уже с животом поменьше, сидела рядом с Райо на краю скалы и весело болтала ногами в воздухе, задорно смеясь. Дракон несмело касался её плеча, страхуя, чтобы она не сорвалась с влажных камней вниз.
А от следующего воспоминания у меня захватило дух. Девушка из первых двух видений сидела верхом на драконе, резко пикирующем вниз. От её визга закладывало уши, но ощущение полёта захватило всё моё существо. Свист ветра, ощущение свободного падения, страх от стремительно приближающейся земли и дичайший восторг от резкого выхода из пикирования и взмывания в небеса на мощных крыльях дракона.
А ещё Райо заполняло всепоглощающее чувство обожания своей наездницы. Он был беззаветно и, кажется, взаимно влюблён.
А затем они сбежали. Путешествовали по мирам через прорывы изнанки, нигде подолгу не задерживаясь. И если вначале мне это казалось романтическим путешествием, то чем дальше, тем больше я понимал, что они скрывались. Ночами они срывались и уходили в новый мир, бросая нехитрый дорожный скарб в старом.
Девушка была беременна."
"Счастье беглецов было недолгим. Родилась девочка с материнскими алыми глазами и отцовской чёрной чешуёй. А потом их настигли. Райо отдал дочь кому-то из эргов, а сам остался защищать любимую. Закончилось всё печально. Райо боролся до последнего, дракон из воспоминаний не должен был выжить. Над ним издевались, его пытали, медленно убивая на глазах любимой. А на девушку взгромоздился один из преследователей.
Вняв мольбам любимой, Райо сжёг её в драконьем пламени, за что его самого не убили, а специально израненного упрятали в эту пещеру.
Элементом стихии воздуха там и не пахло. Я тяжело выдохнул, выныривая из древних событий. Убить любимую, хоть и по просьбе… Надеюсь, мне не придётся делать подобный выбор. Но кто же были те, кто преследовал Райо с девушкой? Судя по тому, что драконье пламя никак не навредило насильнику, убив только жертву, это были не люди и даже не эрги.
Но сам Райо говорил о краже артефакта, а не чьей-то любовницы или богини.
— Неужели она и была артефактом? — невольно вырвался вслух интересовавший меня вопрос.
Дракон даже не пошевелился, лишь тяжело вздохнул, выдувая клубы дыма из ноздрей. Обсуждать своё болезненное прошлое он явно был не намерен. И я его понимал. Мало того, что я пусть и после формального разрешения покопался в его личной жизни, так ещё и вопросы посмел задавать.
