Могло ли так случиться, что вместе с адамантом я перенял какое-то проклятие от эрга? Или подобная реакция организма нормальна при отравлении божественным металлом? А! Я уже не различал, кричал ли мысленно или во весь голос, срывая горло и захлёбываясь ручейками собственной крови, вдруг ставшей ядовитой.
Меня пронизывали миллионы игл, зрение расплывалось. Тьма пещеры сменилась на ослепительный свет, выжигая глаза и пытаясь испепелить всю мою суть.
— Чужой!.. Смесок!.. — слышал я возмущённый гомон.
— Наглец!.. Убить!.. — настаивал кто-то.
— Шанс!.. Не смей!.. — перечил, кажется, женский голос.
— Нарушил!.. Не место!.. — всё громче кричали голоса.
— Не троньте! И так сдохнет! — насмешливое.
— Не выдержит!
— Да пошли вы все! — переорал я всех их вместе взятых. — Везде мне не место! Везде чужак! Я ничей! Оставьте меня в покое!
Я продолжал что-то кричать, пока пещера не потонула во вспышке пламени.
Что-то внутри меня взорвалось, испепеляя душу и тело.
* * *"
"Душа Райо наконец-то покидала свою многовековую темницу. Но память того, кем он был при жизни, не отпускала, заставляя чего-то ожидать. Река Времени манила туманом спокойствия, берегами забвения и обещанием перерождения, но душа металась над распадающимся телом. Долгие минуты сменялись одна за одной, когда пространство вокруг дрогнуло.
Темница наполнилась возгласами возмущения. Душа мучительно пыталась вспомнить, кому принадлежали голоса гостей, но память буксовала, её заволакивало туманом забвения. И вдруг сущность Райо встрепенулась, заметив прямо под собой странное существо, которое со всех сторон облепила серебристая пыльца. Глаза его закатились, а тело содрогалось в конвульсиях. Сила вокруг него так и вибрировала, норовя уничтожить наглеца, посягнувшего на самое святое.
Или не наглеца.
Чуть присмотревшись, душа заметила то, что ранее ускользало от и без того рассеянного внимания. Вся пыльца собиралась вокруг трёх чернильных клякс, упрятанных глубоко внутри незнакомца. А голоса тем временем спорили, определяя судьбу жертвы.
— Это ещё что за неведома зверушка? — брезгливостью незнакомца в сияющих доспехах можно было без труда окропить планету.
