Северин боялся увидеть перед собой абсолютно безумного человека, потерявшегося в себе и в своей памяти и одной ногой стоящего в Реке времени, но немало удивился, обнаружив абсолютно здорового Комарина. Тот вполне внятно вёл беседу, кроме случая торгов с первенцем, но там речь шла не о безумии, а о нечистых на руку шаманах, с которыми ещё предстоит разобраться.
Михаилу помощь явно не требовалась, а вот его сестре… Он помнил её ещё вопящей крохой в пелёнках, а сейчас перед ним лежала молодая красивая и много познавшая в жизни девушка.
О специфичности опыта ярче всего свидетельствовало обилие шрамов на теле и даже на лице.
Местная лекарка, маг жизни, уступила ему место, но палату не покинула, оставшись приглядывать за второй пациенткой.
Самому же Северину было всё равно на наблюдателей. Его работа проходила совершенно ином измерении или плане бытия, прослойке реальности или силовой сфере. Его местом работы были берега Реки времени, где ему следовало отыскать и вернуть одну единственную искру человеческой души к жизни.
Мгновение спустя шаман исчез из палаты, перемещаясь на нужный план бытия."
"Река времени для Северина всегда напоминала широкую серебристую ленту, небрежно брошенную на чёрный шёлк ночного неба. Его мириады звёзд, собранные вместе, создавали мягкое свечение, которое, кажется, пронизывало шамана насквозь, пробуя его душу на вкус и отпуская на правах близкого существа-помощника.
Река времени всегда напоминала Северину о собственной незначительности. Ведь в масштабах реки он — даже не песчинка, в то время как Река — символ величия и вечности, бесконечности круговорота человеческих душ.
Единожды вступив в её воды, душа уже не могла противиться течению и уходила на перерождение.
«Так было, так и есть и так будет всегда», — думалось Северину всю его сознательную жизнь. Но сейчас, видя цель своего пути, он не мог поверить своим глазам.
— Так просто не бывает. Это противоречит всем законам…
Шаман взирал на искру души сестры Комарина, которая уже не просто двумя ногами была в Реке, а сидела в воде по пояс, обняв себя за колени.
Но противоестественным было даже не это. Почти ушедшая на перерождение душа была в объятиях двух сущностей, природу которых он просто не мог объяснить. Это были даже не души…
— Да я не знаю, что или кто это, — честно признался сам себе Северин. Он такое впервые видел. Души? Тени душ? Кто?
Свежие души, отправляющиеся на перерождение, светились ярко и постепенно тускнели, смывая налёт воспоминаний и жизненного опыта.
