Казалось, всё было как раньше: горящий камин, мебель тёмных пород дерева, гобелены на каменных стенах, чуть колышущиеся от сквозняков. Всё да не всё. Вместо горячо любимой бабушки в кресле восседал дядя, колким взглядом вперившийся в своих гостей.
Страх, желание помощи, неуверенность в завтрашнем дне. Аста старательно вертела в голове выбранные накануне картинки, вызывая в себе нужные чувства. Прошла минута, но взгляд Яна так и не потеплел.
— Дядя, могу я обратиться к лекарям? — словно извиняясь за слабость, спросила Хельга, чуть присев в книксене.
— У меня был приступ. И нужен новый блокиратор.
— Конечно, Хельга. Иди. Я распоряжусь насчет блокиратора, — не глядя на племянницу, ответил глава Бизоненсов, продолжая разглядывать Асту.
Только сейчас она заметила, что в Яне не было почти ничего от Владычицы Борнхольма. Он был темноволос, она светловолоса, он был строен, как кипарис, а она могуча и кряжиста, как бизон, наконец, он был эмпатом, как Хельга, а Хильда — магом земли.
Как его вообще выбрал Бизон? С другой стороны, Асту же выбрал Белый Медведь.
Пути богов неисповедимы. Стоило Хельге покинуть кабинет, как Аста позвала по кровной связи опекуна. Ответом ей была тишина.
«Ну, где же ты?! — думала она. — Ты же обещал!»
— Можешь не стараться! — хмыкнул дядя, вставая с кресла и глядя на неё как на таракана, которого и стоило только раздавить подошвой сапога. — Он тебя не услышит, какой бы ментальный артефакт на тебя не настроили. Нельзя, моя дорогая племянница, быть настолько забывчивой и заявляться к дяде-менталисту в одиночку.
В одиночку не ходят воевать, в одиночку ходят глупо умирать.
— Я не понимаю, о чём ты, дядя! — попыталась было возразить Аста, но почувствовала, как голову сковывает обруч боли. Звуки отошли на второй план, в глазах помутнело, а тело стало безвольным как у тряпичной куклы.
— Иди за мной, — короткий приказ, которого невозможно ослушаться. Но как? Он же был эмпатом, сколько себя помнила Аста.
И она выходит за дядей на парапет, опоясывающий главную башню.
С её высоты было видно большую часть острова и прилегающих морских путей. Именно здесь бабушка вела свой последний бой с родным отцом Асты. Вела и проиграла.
Часть парапета выступала над морскими пучинами. Во время самых жестоких штормов солёные брызги не долетали на такую высоту.
— Иди, иди, дорогая! Не стесняйся! Подходи к самому краю! Море ждёт тебя! — ласково ворковал Ян Бизоненс.
Аста взобралась на край парапета, прекрасно отдавая отчёт собственным действиям.
