— Только купил смокинг, тысячу двести рублей отдал!
— Тысяча двести рублей? — непонимающе нахмурился Андрей. — Было бы чего жалеть.
— Так, попрошу ваши миллионерские шуточки придержать при себе. Я простой русский барон, который медленно поднимается по иерархии общества.
— Да, точно, потихоньку, — хмыкнул Андросов.
— Я думаю, может мне раздеться до трусов? Это не будет слишком этично? — спросил я у Андросова.
Тот кивнул.
— Думаю, что точно не оценят. Хотя, некоторые дамы будут в восторге.
— Ладно, не будем травмировать психику их спутников, — сказал я.
— Возьми хоть мой пиджак.
— Это не пиджак, это и есть смокинг.
— Да я прикалываюсь, — отдал я другу верхнюю часть своего пафосного гардероба.
Дубровский также отдал верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке, и демонстративно закатал рукава.
Ну, он на вид выглядел здоровее меня, только тело его было рыхлым. И на ногах он держался не совсем уверенно.
— Господа, попрошу соблюдать правила, — подошёл Смолин. — Никакой энергии использовать нельзя.
Ни для постановки доспеха, ни для усиления ударов. Вам всё ясно?
— Предельно, — кивнул я. — Давайте уже закончим с этим. Я видел там аппетитные эклеры.
— Да, закончим! — немного истерично заорал виконт. — Я сейчас с тобой быстро разберусь!
Виконт явно настроился начистить мне лицо, а еще встал в стойку, его явно обучали рукопашному бою. Чего же он тогда прибеднялся?
Затем нетерпеливо бросился вперёд.
Ну, собственно, мне хватило одного удара.
Я просто отошел в сторону, и врубил ему прямой левый, так что у него, как в смешных боевиках, взлетели вперёд ноги, и он упал уже на землю без сознания.
Разгоряченная толпа не сразу поняла, что произошло, а потом разразилась разочарованными криками. Видимо, все ожидали более затяжной бой, но я им не клоун.
— Давай сюда, — я протянул руку, и забрал свой смокинг. — Не май месяц. И пойдём уже бухнём, что ли.
Я направился к дому. Толпа молча раздвинулась, пропуская меня и Андросова вперед.
Веселый прием, на котором я проводил все время рядом с Андросовым, напиваясь с ним.
Я теперь понял, почему он взял меня с собой. Когда ему надоедали постоянные люди, которые подходили и занимали его время, мне приходилось его оттаскивать в сторону, ссылаясь на разные причины. Он, в свою очередь, извинялся, и шел со мной, а потом благодарил меня. Он явно сбежал не только от отца, а еще и от всей этой светской лабуды.
Из неприятного, я явно был обделен женским вниманием.
