Тебя уже могут принимать в своих домах, но делать они это будут осторожно и с оглядкой. По–хорошему, твой путь «в свет» должен был начаться с кого–нибудь, типа, барона. Ну, на крайний случай, виконта. А тут целая княгиня!
— Андрюха, — вздохнул я. — Я понял, что это великая честь для меня, и всё такое. Честно, без сарказма, я вам очень благодарен. Но что ты хочешь от меня?
— Саша, я тебя умоляю! — Андрей сложил руки на груди в умоляющем жесте, и почти закатил глаза. — Не устраивая сегодня ничего…
— Ничего — это что? — улыбнулся я.
— Галактионов, блин! — снова взорвался товарищ. — Да ты сам всё прекрасно знаешь. Не убей, не побей, не дебоширь! Короче, постарайся.
— Ну, если никто не заденет мою честь… — пафосно начал я. Видя, как Андрей схватился за голову, я засмеялся. — Да шучу я, шучу! Я просто, как ты говоришь, пытаюсь мыслить, как аристократ.
Андросов убрал руки от лица, и посмотрел на меня в упор.
— Мне уже кажется, что это была плохая идея.
— Да отличная идея, Андрюха! Не переживай! — я снова хлопнул его по плечу.
— Пойдём, накидаемся, что ли. За дружбу между баронами и князьями. Ха–ха!
Договорив, мы пошли искать своих. Не знаю, о чем думал серьезный Андросов, но вот я подумывал, сколько есть Ханов, и как далеко живет самый ближний из них.
Приём был… скучен. Вначале Светлана обозначила предмет торжества, то есть меня, и моё новое кольцо. Все присутствующие выпили. Большинство, как и предупреждал Андрей, без малейшего энтузиазма, и даже скривились. Хотя взгляды всех были прикованы ко мне на протяжении всего этого вечера.
Честно говоря, я никогда не любил походить на зверушку в зоопарке. Но, как сказал Андросов, «это нужно для дела»."
"Мы выпивали, болтали. Андрей показывал мне важных людей, с которыми следовало бы завязать приятельские отношения. Но сегодня у меня не было настроения. Сегодня у меня было желание только напиться.
Два дня ничегонеделания сильно угнетали меня. А ещё у в голове стояла сцена сдачи «пустых» перстней герцогу Хрулеву. Мне кажется, наш «дед» потерял в тот момент несколько лет своей, и так недолго оставшейся жизни, когда я вывалил к нему на стол шестьдесят два перстня.
Уж слишком он переживал за своих.
На мой взгляд, чересчур слишком сильно. Всё–таки работа Истребителя — опасная работа. И так переживать… Но, с другой стороны, за это Хрулёва и любили его подчинённые.
Собственно, разговора, как такового, не было. Он официально предложил мне сходить и забрать деньги за принесенные перстни.
