Три такси чуть ли не устроили аварию, а их водители едва не набили друг другу морды за право везти меня по маршруту в точку следования. Причём, этих таксистов, в отличие от иркутских, совершенно не смутило наличия у меня Карамельки, которую, даже ничего не застелив, он с удовольствием пригласил на заднее широкое сиденье.
— Когти убери, — буркнул я, за что получил укоризненный взгляд, и пантера мягко прыгнула внутрь, улегшись сзади.
Карамелька была в нарядном голубом ошейнике, что откуда–то раздобыла Анна. Причем, именно она умудрилась нацепить её на Карамельку, сам бы я не рискнул.
Они действительно становятся подругами. Сделала это Анна по одной простой причине. В отличие от меня, она узнала традиции и правила моего путешествия. В Японии люди очень негативно относятся к тварям из Разломов, которые унесли жизни многих их родственников и друзей. Поэтому, на Карамельку без ошейника может кто–то наброситься. Он, конечно, будет сам себе «злобным буратино», но зачем мне лишние проблемы. То, что это обычный ошейник, поймут только Одарённые.
Но те же самые Одарённые поймут, что раз он обычный, то сделал я это не просто так. А для простолюдинов пантера будет выглядеть не опасной, как будто на ней надет подчиняющий ошейник.
Собственно, пока мы летели в самолёте, причем в военном — княжна как–то это организовала, ведь только вояки рисковали летать рядом с Эпицентром, Долгорукова, по большей части, спала. Она накануне была в тяжёлом Разломе, которым завершила свою добровольную отбывку ежегодной повинности.
Я же искал интересующие меня места. И одними из них были оружейные магазины.
Холодное оружие из Японской Империи славилось на весь мир. Европейцам оно было слегка неудобно из–за непривычного баланса. А мне же, с моим прошлым опытом, было всё равно, чем махать. Так что, пойду–ка я и гляну, что предложат мне местные мастера.
Первая лавка, куда меня доставил таксист, судя по информации в Сети, принадлежала знатному роду с интересным Даром по работе с металлом. Именно их мастера на протяжении многих сотен лет ковали лучшее оружие в Империи.
С глубоким поклоном меня пропустил внутрь невзрачный охранник, от которого небрежно веяло аурой силы, не меньше ветеранского.
Невозмутимое лицо охранника было гладким, как камень. Хотя нет, его краешек глаза дернулся, когда он заметил наметанным взглядом мой короткий меч, что я забрал у бандоса. Кажется, в этом коротком моргании глаза было всё презрение, которое мог позволить себе этот беспристрастный чувак.
