Как я уже говорил, мы тщательно работали над своими телами, а железки это всего лишь дополнение.
А вот его друг почему–то открыл рот, а затем попытался убежать, да только его постигла неудача. Один удар лапой остановил его навсегда.
И тут я понял одну вещь. Я был зол, а убийство этих идиотов не могло убрать мою злость, или хотя бы принести мне азарта и адреналина. Ну… или удовольствия.
А потому я решил психануть, и стал долбить по стенам, чтобы привлечь к себе внимание. Мне хотелось битвы, от которой кровь закипает и хочется беспричинно смеяться!"
"Увы, но и сейчас я не получил удовлетворения, даже когда все поняли, что в доме посторонний, и стали возвращаться обратно.
Я рубил… бил… резал… ломал кости… И при этом у них не было никаких шансов. Обычный мусор, который подумал всего лишь на мгновение, что сильный. Смогли с трудом скрутить девушку, которая выложилась полностью, проведя за день две дуэли. Конечно, можно было восстановить ее желейками, но это делать часто вредно. Лучше всего энергию восстанавливать натуральным способом.
Кстати, она сейчас сидит на втором этаже и слушает, что здесь происходит. На ее лице не было слез, но рыжим волосам не помешает расческа, настолько сильно они были запутаны.
Босс–японец тоже вступил в битву, и он был, пожалуй, самым интересным противником. Но даже до Минамото не дотягивал, хотя и совсем немного.
Его голова покинула свое тело через считанные секунды. Что за глупость? Если ты аристократ, хоть и мелкий, нечего лезть в якудзы.
Когда в доме остались лишь трупы и девушки, я призвал еще одного слизня, который всех здесь сожрет.
А сам пошел наверх к Марии. По дороге к ней я взломал соседние двери и выпустил девушек, что со слезами на глазах и с непонятными японскими благодарностями выбежали на улицу, а затем скрылись в неизвестном направлении. Я просто пожал плечами — надеюсь, у них всё будет хорошо.
— Вот, и как тебя назвать? — спрашиваю ее, заходя в комнату, дверь которой мне тоже пришлось выбить.
— Дурой? — слабо улыбается она, и пытается юморить, но я вижу большое облегчение в ее глазах.
Стою, молчу, и улыбаюсь.
— Поможешь мне? Или так и пойдем по улице? — тянет она ко мне свои руки, замотанные цепью.
— Знаешь, а тебе идет… — сейчас она выглядит довольно мило.
— Наверное, отец был прав, и лететь в эту страну ради дуэли было ошибкой. Два раза за один день встрять в такие проблемы.
Довольно хладнокровна. Если даже и хочет закатить истерику, то не может себе позволить такой слабости.
