— Может, всё-таки бронежилет, командир? — попытался ещё раз Волк.
— Толку от него ноль, а весит он больше спортивной кофты, — покачал головой я. — Как ты думаешь, если огненный шар пробил мой доспех, пробил бы он твой бронежилет?
Волк смутился. Но ему простительно. Он ведь не «человек Разломов». Он создан для боя в реальной жизни, и все навыки его заточены под это.
Я, кстати, заметил, что моя команда разломщиков подобралась не из самых сильных, но из самых молодых ветеранов спецназа — ребят, поголовно, плюс-минус, тридцатилетнего-сорокалетнего возраста.
Видимо, мозги у них еще работали по-другому.
Ещё я заметил — если отставному боевику было за сорок, то шанс, что он захочет идти в Разлом — стремился к нулю. Не зря Истов во всём мире начинали тренировать с восемнадцати лет. Там быстро отсеивались те, кто не способен, или те, кто не хочет. Разница в битве внутри и снаружи Разлома — просто колоссальная.
Примерно через полтора часа мы услышали стрекот вертолетных винтов. Ребята, забрав по пути Одина, приземлились поодаль.
Первым из вертолёта выскочил старший сержант Затупок, и тут же огляделся в поисках, что ему можно обоссать.
За ним выгрузился возмужавший Голем, который достиг уже двух с половиной метров в холке. Переговорив с его «батей», я попросил придержать его дальнейший рост. Патриарх согласился, и сказал мне что-то насчёт того, что теперь он будет набирать не массу, а ум. Я не совсем понял — как это, но результат был на лицо. Капрал Дегенерат, наконец-то, стал бегать грудью вперёд.
При этом потерялась часть его обаяния, но он уже был не так безнадежен. Я даже задумался о смене имени, как Дегенерат сожрал часть фундамента усадьбы, чтобы прокачаться и я резко передумал, глядя на просевшее крыльцо.
Следом степенно спрыгнула Карамелька, и аккуратно спустился Один.
Я поздоровался с вышедшим за ними Астаховым.
— Как там, Гриша? — кивнул я на большую крысу.
— Крысюк справился, — пожал плечами Гриша. — Я оставил двух ребят около Разлома. Недостающие фуры арендованы, бригада добытчиков из Галактионовки уже выехала.
Хороший боец, годный, — похвалил он Одина. Для немногословного Григория это был неимоверно длинный спич.
— Молодец, самурай, — кивнул я Крысу. — Итак, — хлопнул в ладоши, — что мы имеем?
А имел я помимо четырех питомцев, еще двадцать пять разломщиков. По старой военной привычке они сбились в группы по двенадцать человек. Во главе каждой из них, с моего одобрения, Григорий поставил самых талантливых.
