Вот так просто вспомнил себя старого, и опустошил парочку душ, уничтожив безвозвратно, зато получив буст силы, чем даровал им путь к свободе, а затем убил. Он был магом, и готовился к битве со мной на дальней дистанции. Но все произошло так быстро, что когда его рот еще говорил, то голова уже лежала на земле, отдельно от тела.
Отбиваясь сразу от троих противников, я улыбался, вспоминая старые времена, и хотя завтра мне будет плохо, и наверняка тошнить от переизбытка энергии для этого тела, но я все равно буду рад.
— Он чудовище! Это невозможно! — шепчет новый лидер, когда я стал постепенно наращивать темп своего «танца смерти».
Черт, как же я скучал за этим танцем. У нас называли танцем смерти бой, где каждая ошибка приводит к смерти. Это тот самый случай, и они это понимают — я вижу по их лицам, что устают и бояться совершить ошибку, но она неизбежна.
Я тот, кто провел тысячи битв, и ни один человек не сумел меня убить. А я сражался против очень сильных противников, которые и рядом с этими доходягами не стояли.
— Открылся, — оказываюсь за спиной у одного из противников, вонзаю ему кончик клинка в хребет и перерубаю его.
Ошибка одного сломала выстроенную защиту остальных, а это была именно защита, хоть и начинали с нападения. Дальше дело осталось за малым, и вот перед мной лежат четыре полумертвых тела, но умереть я им быстро не дам. Мне нужна информация.
Надеюсь, я сейчас вернусь домой, и там все уже закончено. Не хотелось брать слишком много на себя.
Парням тоже стоит проявить себя, хоть это и лишние разрушения, которые ударят по карману. Я должен быть уверен, что поместье в мое отсутствие сможет продержаться хоть пару часов, даже если сюда прибудет сам Абсолют, или даже Маг вне Категорий.
Так и будет! Никто и никогда не заберет мое имущество и жизни дорогих мне людей. Уж я-то знаю...
Где-то за пределами Империи
Распутин с самого утра не мог нормально сосредоточиться, и у него ужасно болела голова. Такое состояние было у него не часто, а лишь в исключительные моменты, когда что-то шло не по его плану.
Себя он считал исключительно уникальным человеком, и ошибаться не любил.
Дед преподал ему хорошую науку, и поставил самооценку, согласно которой тот теперь следует по жизни.
— Интересно... — протянул он, вставая из постели. — Что могло пойти не так? Неужели та потаскуха не смогла проникнуть в постель к графу Ришелье, и теперь мертва?
Если это так, то очень обидно.
