— Ш-ш-шука-ш-ш-шабака… — раздалась у него в трубке.
— Простите, что? — удивился Долгоруков.
— Ш-ш-шандр ш-ш-шейчас будет… Ош-ш-штавайтесь на линии… — снова раздался голосок, похожий на детский, который шепелявил, но его можно было вполне разобрать. Такое ощущение, что телефон переключили на громкую связь. Вот только громкая связь была какой-то потусторонней. И голос Саши звучал, хоть и чётко, но как-то слишком неестественно. От этого голоса у всех присутствующих побежали мурашки по спине.
— Спасибо, что так быстро, — сказал Галактионов.
— Всегда пожалуйста! Что делаем дальше?
— Направьте все камеры в квадрат номер… — Александр назвал номер квадрата на карте.
— Да мы уже всё побережье осмотрели, — рядом подключился командир самолёта. — В этом квадрате тоже ничего не видно.
— Попробуйте ещё раз, — просто сказал Галактионов.
Оператор, который настраивал прибор, удивлённо вскрикнул.
— Появилась картинка! Буря частично рассеялась.
Все как один, взглянули на экран. И действительно, до этого непробиваемая из-за помех территория подсветилась.
И то, что они увидели, им совсем не понравилось.
— Ни хрена себе дура! — со своей обычной непосредственностью воскликнул Крендель.
— Саша, это что такое?
— Это Исполин. Долго объяснять. Но «Левиафана» мы пригнали по его душу. Значит, просто направляйте его на таран. Крендель, ты там?
— Здесь, Александр, здесь!
— До момента столкновения не ёб… гхм… не жахнет?
Крендель озаботился и почесал подбородок.
— Не должно.
— Вот и хорошо. По моей команде ставьте щиты, и начинаем.
Долгоруков кивнул своему сотруднику, который сидел за пультом управления «Левиафаном», и отдал нужные указания. Воздушный корабль поменял курс, и медленно направился в сторону своей цели, постепенно разгоняясь.
— Ого, гляньте на дирижабль, — сказал Волгодонов."
"Князь Долгоруков посмотрел, и не сдержал улыбки. Прямо сейчас эта нелепая конструкция, представляющая собой под корпусом с газом, фактически только ребра жёсткости гондолы и находящимся внутри двигателем, приобрела законченный вид — такой, каким должен был быть этот гордый воздушный корабль, если бы его доделали.
— Всё-таки Галактионов — мастер! — улыбнулся Долгоруков.
Иллюзия была идеальной. Можно было разглядеть, при желании, каждую заклёпку на листах брони, а в нескольких открытых портах увидеть стволы орудий.
Полностью собранный Левиафан летел дальше, а потом, как по волшебству, точнее, как заключительный штришок на его огромном корпусе, нарисовался герб Галактионова.
