— Две Жути? — Пушкин скривился. — Так, это будет сложно.
Он спрыгнул с брони, озабоченный и готовый к команде.
— Александр Сергеевич! — позвал я.
— Чего?
— Ваша правая, моя левая.
— Твоя… что? — удивился Пушкин, потом улыбнулся, и кивнул головой. — Ладно. Принято!
Он побежал вперёд. А рядом озабоченно поинтересовалась Хельга.
— Саша. А как же я?
— Не терпится? — улыбнулся я. — Ну, в принципе, ты мне можешь помочь. Только мне понадобится от тебя полная преданность делу и беспрекословное повиновение.
Справишся?
Хельга неуверенно кивнула, а я залез в рюкзак и достал свою любимую уже полупустую шкатулку, затем открыл её.
— На, закинься немного. Я думаю, четырёх жёлтых будет достаточно.
— Саша, у меня от них изжога.
— Запей их тогда какао, — посоветовал ей.
— Да ну тебя…
Девушка, тем не менее, закинула, одну за другой, четыре желейки. Пушкин уже раскомандовался. И Одарённые разворачивались в боевые построения. Неторопливо приближающиеся Жути было видно уже невооружённым взглядом.
Когда Хельга проглотила последнюю желейку, я улыбнулся.
— Придётся немножко полетать, держись за меня крепко, и делай то, что я говорю.
— Полетать? На чём? — удивилась она.
— Да вот на этом…
Сзади с хлопком возникла Ледяная Виверна, которая тонко закричала и присела на снег, опустившись и подогнув лапы, дабы мы могли спокойно на неё залезть.
— Ой, какая красотка! Какое у неё сильное ледяное ядро, — удивилась Хельга. — Где ты её взял?
— Где взял, там больше нету, — хмыкнул я.
— В прямом смысле, нету, мира того нету. Но если ты будешь хорошо себя вести, я тебе одну такую подарю вместо лошадки.
— Супер! — только и сказала она.
— Ну, а теперь вперёд!
Я оттолкнулся от броневика, прыгнул прямо на спину виверны, и приглашающе кивнул. Через секунду Хельга села сзади за мной и обняла холодными руками. И мы поднялись в воздух, провожаемые удивлёнными взглядами наших бойцов. Из всех них я увидел, как один из «Центурионов» поднял руку, продемонстрировав большой палец вверх.
Ну да, это Машка, она привыкла к моим приколам.
Виверна, взмахнув крыльями, понесла нас к Жути. Тварь, почуяв неладное, начала шевелить щупальцами, каждый из которых заканчивался большим красным глазом, из которого стреляли красные лучи.
— Жахни по ним льдом, да так, чтобы эти поцы не могли пошевелиться, — сказал я Хельге.
И Хельга жахнула. Жахнула так, что у меня жопа подмёрзла, несмотря на мой доспех и готовность к этой процедуре.
