"
"Ледяная Королева в последнее время стала замечать за Хельгой новое обострение. Девушка снова плохо удерживала свои эмоции под контролем, и всему виной был один молодой человек. Как только она узнала, что ей выпала честь отправиться сражаться с Серыми, да еще и в экспедиции, которую поведет человек-легенда, что частенько бывал у них в гостях, то она была невероятно воодушевлена. Сначала…
Хельге давно хотелось не простого испытания, а такого, где она сможет выложиться на все сто процентов. Мать хорошо понимала, что дочке сложно иметь таких знаменитых родителей.
Слава Ульриха и Лагерты были не шуточными, и чтобы их превзойти, дочери требовалось немало потрудиться. Но всё это оказалось большим пустяком… Стоило ей услышать, кто еще приглашен в эту экспедицию, как он тут же покраснела, что для ее типа кожи было несвойственно.
После этого Хельгу было не узнать. Вначале была радость… Потом смятение… И закончилось все злостью… Злость тоже была двойственной. Первая была на молодого человека, а вторая на себя.
Лагерта, как женщина и мать, прекрасно понимала, почему злится ее дочь.
Хельга слегка неоднозначно восприняла новость про вторую свадьбу Александра. И стала злиться сама на себя за то, что бездействовала. Хоть это не так просто, как она думала. В первую очередь, для фигуры ее ранга нужно спросить, что думают родители. Правда, тут было всё в порядке… А под конец изворотливый девичий мозг стал злится на Александра, который… А тут, кажется, Хельга еще не придумала.
Эти все выводы Лагерта смогла сделать за несколько дней.
— Все в порядке… Она еще выдержит, — наконец дала она ответ и и еще несколько раз ударила по груше.
Ошиблась… Груша не выдержала и лопнула, осыпав весь зал металлическими шариками, которыми была наполнена. Впрочем, не все шарики уже были таковыми. Многие давно покрошились. Выдержала только сама кожа, которую, кстати, подарил ей Александр, добытую из разломного животного.
Лагерта подумала, что в следующий раз нужно будет еще попросить такие же крепкие нитки, а то эти не смогли сдержать крутой нрав ее дочери.
— Тебе стало немного легче? — с улыбкой спросила у дочери Лагерта.
— Нет… — нахмурилась Хельга. — Мне кажется, я все еще слишком слаба.
— Слишком слаба? — переспросила мать. — Слаба для чего? Или для кого?
Этот хитрый вопрос был задан не просто так, и он подтвердил опасения Лагерты. От ее дочери тут же расползлась морозная мгла, которая замораживала всё, до чего дотрагивалась.
