Кодекс Охотника. Книга XXXIII

Но, на самом деле, обмануть Охотника сложно даже богам, будь они хоть трижды высшими или старшими. Тёмной было забавно, а Бездна получила шлепок по носу.

Хотя, что касается старших богов, я не уверен, что у них сохранились эмоции. Это обычные младшие — всё ещё эмоциональные. Они как-то переживают. Старшие же просто идут к своей цели и ничего не делают просто так. Её появление на чаепитии у моих жён тоже должно привести к чему-то. И я знаю, что от Ассы они так просто не отстанут. Попытаются вырастить из неё тёмного властелина.

Вот только хрен им по лбу. Моя дочка вырастет такой, как я захочу.

Да-да, у меня сегодня был «детский день». Антон Саныч показывал Сан Санычу, как строить башенки из неуничтожимых кубиков. При этом он даже пытался их поломать, но пока не справлялся. Это была последняя разработка Кренделя. Этот металл со смесью мифрила нельзя было вообще уничтожить. Ну, я имею в виду, маленькому ребёнку. Хотя он тоже рос. Кажется, на некоторых из кубиков я увидел всё-таки вмятины от маленьких детских пальчиков.

Сан Саныч, кстати, конечно же, начал, как и все остальные дети, развиваться семимильными шагами. Ну, а я и мои жены с некоторой опаской наблюдали за его развитием. Вот только, кроме чрезвычайно быстрого развития, он всё ещё не отличался никакими другими способностями. Ну, кроме того, что он постоянно улыбался. Такого жизнерадостного ребёнка я в жизни не встречал. Правда, надо сказать, что я не так много детей в жизни встречал, но Сан Саныч был просто готовым, идеальным мальчиком из рекламного ролика.

Платиновый блондинчик с голубыми глазами, дружелюбный и улыбающийся. Что может пойти не так с таким ребёнком?

Ну, я примерно уже понимал: простых детей у меня быть не может. Тем более, я чувствовал внутри него первородный Хлад, который пока что ещё был в спящем состоянии. Вот и сейчас он, улыбаясь своим беззубым ртом, помогал Антохе строить башенку.

Асса сидела на диванчике, как всегда хмурилась и шевелила губами, как будто произносила какие-то проклятия.

В комнате, кроме детей и меня, не было вообще никого. Отцовский час — это отцовский час. Поэтому я по очереди то помогал пацанам строить башенку, то брал на руки Ассу и ходил с ней по комнате, разговаривая.

Кстати, ещё один интересный факт: Асса улыбалась только тогда, когда батя, то есть я, брал её на руки. И когда я демонстрировал ей иллюзии, так она вообще весело смеялась.