Кодекс Охотника XXXI

Но для этого мне требуется ваша помощь, — я повернулся к Голдсмит. — И ваша, Сара Абрамовна.

Бабуля кивнула, обе китаянки также короткими кивками, без слов, обозначили свой интерес.

— Итак… — я вкратце повторил аргументы, которые я привел бабуле, и в конце добавил. — Лично я не вижу лучшего кандидата на трон, нежели вы, уважаемая Циан Лунь, либо же ваша дочь — Шан Линь.

Всё это время, слушавшая меня с серьезным лицом Лепесток, неожиданно рассмеялась. Смех у неё был задорный и заразительный, как будто тысяча хрустальных колокольчиков завенели.

Вслед за ней начали улыбаться все здесь присутствующие, в том числе и я.

— Ты не видишь, Александр? — отсмеявшись, сказала Лепесток. — А что скажут другие правители, армии которых участвовали в битве за мою Империю?

— Что скажут? — удивился я. — Ну-у-у… смотрите. Кто там был? Понятно, подавляющее большинство — это Российская Империя. Мой отец, Генри Годарт, с частью прусских войск. Япония билась вместе с нами. Британия, Австралия и Америка? Ну их вклад был также важен, хотя, по сути, они не продвинулись сильно дальше побережья, но покрошили флот Драконов.

Простите, Лепесток, — на лице бывшей жены Императора-Дракона отражалась боль. И я её понимал и поэтому быстро закончил. — Марк Аврелий и римляне. Монголы, есть нюансы. Ну и персы с Индирой, но их вообще можно не учитывать. В общем, к чему это я. Боюсь показаться нескромным, но как я решу, так и будет.

Тут уж рассмеялась Сара Абрамовна.

— Послал мне бог «внучка» на старости лет с таким самомнением! Но, да Циан Лунь, он, таки, говорит правду.

Как он скажет, так и будет. Так что внешний вопрос мы решили. Можем переходить ко внутреннему. Что нужно сделать, чтобы твой народ принял тебя или твою дочь, как законных правителей, и подчинился тебе по велению сердца, а не силой оружия. И да, дорогая, если что — мы решим вопрос силой, но сама понимаешь — лучше мирно.

Тут уж я покачал головой, слушая свою воинственную бабулю. но, так-то она права. За этим я сюда и пришёл.

Лепесток на некоторое время задумалась.

Судя по ее напряженному взгляду, я понял, что она давным-давно ответила себе на этот вопрос и приняла решение, а прямо сейчас думала, как до нас его правильно донести. Я даже почувствовал легкое касание к своему разуму, когда сильнейший менталист, которым являлась Лепесток, рефлекторно пыталась «настроиться» на меня. К её чести, ментальное «щупальце» отдернулось быстрее, чем коснулось моей головы. Я сделал вид, что не заметил этого.