Кодекс Охотника XXXI

— Подожди, брат, — рядом возник улыбающийся Локи, который приобнял Одина и широко дружелюбно улыбался. — Уважаемая Беллатриса, как поживаете?

На этот раз улыбка Странника по имени Беллатриса стала несколько презрительной.

— Без тебя всегда лучше, Локи. Абсолютно всегда.

— Ты ранишь меня в самое сердце, прекрасная Беллатриса, — рассмеялся Локи, со стороны вполне беззаботно. — А позволь мне поинтересоваться, по какому праву ты хочешь забрать моего племянника обратно в людской мир?

— Его место там. И он это хорошо знает, — холодно ответила Беллатриса.

— Вот как, — показательно удивился Локи. — А давай мы сами у него спросим. Сигурд, дорогой мой племянник, можно тебя на минутку?

Сигурд как раз сидел, держа на одном колене пышногрудую служанку, тиская её за пятую точку. А другой рукой с наслаждением пил пиво. И пена стекала по его бороде и усам. И выглядел он абсолютно счастливым. Но, услышав зов дяди, он лёгким шлепком отправил служанку прочь. И она с весёлым хихиканьем удалилась. А сам же, не отпуская кружку, подошёл ко всем остальным.

— Здравствуй, Беллатриса, — кивнул Сигурд. — Какими судьбами?

— Я прилетела за тобой, Ульрих. Тебя ждёт жена и дочь. А ещё ты нужен Сандру.

— Вот как?.. — буквально секунда — заминка, которая не прошла мимо Странника, — и тут же лицо сына божьего снова расплылось в беззаботной улыбке. — Передай им, что у меня всё хорошо. Я здесь, пожалуй, задержусь.

Беллатриса прищурилась и внезапно вокруг стало жарко.

— Воу-воу! — Локи миролюбиво поднял ладони.

— Вот как? Маленькое весёлое развлечение? — передразнила Беллатриса. — Ну, я примерно представляла, что этим закончится. Поэтому уж не обессудьте.

Она хлопнула в ладоши и рядом возникла ещё одна зрелая женщина, одетая в доспехи, взгляд которой метал громы и молнии.

— Фрея! Какое счастье! — весело вскрикнул Локи, но голос в конце фразы дал «петуха».

— Жена моя? — нахмурился Один.

— Что. За. Херня. Здесь. Творится? — членораздельно и медленно прошептала Фрея, зацепившись взглядом за Сигурда. Её брови удивлённо поползли вверх. — А ты как здесь?

— И я тебя рад видеть, мама, — отсалютовал кружкой пьяненький Сигурд-Ульрих.

— А я тебя не рада. Совершенно не рада видеть.