Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Я сам, когда Александр Данилович с места ректора ушел, решил — а зачем мне сейчас учеба, когда война и неизвестно что будет завтра? Пошел в Зеленое крыло и написал заявление. Мол, хочу служить боевым магом, хочу умения свои в военное время на благо родины применить. Тандаджи меня сам через день к себе вызвал. "Понимаете, что это не игрушки, Поляна?" — ледяным тоном передразнил начальника Дмитро. — "Агенты работают в боевых условиях, с риском для жизни добывают информацию, боевые маги их прикрывают". А я говорю: "Понимаю, господин полковник, только если вы меня не возьмете, я все равно на фронт уйду.

Но вы же знаете, что вам я буду полезнее". Ну, он еще пропесочил меня, сказал, что наглость моя не знает границ, а затем подписал приказ взять на работу. Обучали меня, — он зажмурился, — устав учил, работу в группе. Скукота. А потом сразу сюда отправили. Я уж думал, сослали, чтобы под ногами не мешался. А оно вот что.

С другом рядом было спокойнее и, что уж говорить, веселее. Но и с Димкой Матвей не имел права делиться тем, что видел во снах, да и вообще о роли своей в связи с принцессой молчал.

Рассказать об увиденном он мог только Тандаджи в письменной форме и Александру Даниловичу.

За ректором, одетым в военную форму, о чем-то в редкие посещения тихо разговаривающим с герцогиней Симоновой у песочницы или у дома, а то и вовсе без стеснения обнимающим ее, наблюдать было непривычно и немного неловко. Но любопытства никто не отменял. Поляна, вздыхая, поглядывал туда, где они располагались, курил и ронял что-то типа: "Если бы я его так не уважал, я бы Катерину Степановну у него отбил, Матюха, обязательно бы отбил.

А так уступаю. Надо старшим уступать, да?"

И сейчас друг попыхивал сигаретой и с мечтательным лицом наблюдал за леди Катериной и двумя ее девочками, которые копошились неподалеку в песочнице, сколоченной изнывающими от безделья охранниками.

— Слушай, Димыч, — сказал Матвей, присаживаясь и прикуривая. — Ты как далеко сейчас можешь выстроить Зеркало?

— В Иоаннесбург отсюда легко, — проговорил Поляна.

Взгляд его мгновенно стал серьезным. — Дальше не пробовал, но, думаю, максимум — километров четыреста.

— И я так же, — невесело кивнул Ситников. — Значит, сдвоенный мы километров на семьсот осилим. Не больше.

— А тебе куда надо-то, Матюха? — осторожно поинтересовался Дмитро.

— Далеко, — проговорил Матвей. — Очень далеко.

— Не объяснишь? — так же осторожно проговорил друг.

— Не могу, — поморщился Матвей. — Да я и не решил еще, правильно ли это.