Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Моя королева, это вы?

Поля вздохнула, остановилась и так же мрачно, хрипло проклекотала ему "да". Сейчас оборачиваться было невозможно — она бы осталась без одежды.

— Не может быть, — с тоскливой надеждой проговорил комендант замка. Кинул взгляд на запеченного раньяра. — Как это вас угораздило?

"Сама не знаю", — мотнула головой ее величество.

— Кх. Кхм, — растерянно проговорил Свенсен. Гвардейцы выпрямлялись по струнке.

Полина с неловкостью развела крыльями. Плечо прострелило болью, и она гнусаво вскрикнула.

— Ранена, — заметил кто-то.

— Сам вижу, — пробурчал подполковник. Расстегнул китель. — Отвернуться всем. Ваше величество, если это вы… вы не могли бы обернуться? Мне еще сложно поверить. Я положу то, что вы можете накинуть, рядом, вот так, а сам тоже отвернусь…

Полина одной рукой как могла застегнула пуговицы. Вторая онемела, из предплечья текла кровь, пропитывая темную ткань. Китель почти достал ей до колен.

— Можете повернуться, — звонко сказала она, зябко переступая мгновенно замерзшими ступнями по ледяному плацу.

От пережитого, от слабости начали стучать зубы, и страшно хотелось поесть.

— Моя королева, — смиряясь с очевидным, тяжело сказал Свенсен. — Все-таки вы. Сейчас… давайте пройдем в медпункт казармы, и Садьял посмотрит вашу руку.

— Это было бы очень кстати, подполковник, — со всем возможным достоинством ответила Полина и попыталась расправить плечи. Поморщилась от боли. — Пошлите кого-нибудь в замок, пусть моя горничная принесет мне одежду и обувь.

И сообщите леди Редьяле, что я опоздаю на обед. Мне нужно рассказать вам, как я здесь оказалась.

— Крайне на это рассчитываю, моя королева, — рыкнул берман.

— Его величеству я сама скажу, — вздохнула Полина, направляясь мимо гвардейцев к казармам. Те вставали по стойке "смирно", отдавали честь. — Вы можете пока ему не докладывать?

— Нет, моя королева, — ровно ответил комендант. — Я обязан доложить.

Ее величество снова вздохнула, представляя реакцию Демьяна, и ускорилась.

И все время, пока ее штопали, пока виталист заживлял рану, а Полина, морщась, рассказывала все про свой полет, она представляла себе лицо мужа, когда ему скажут.

И ей очень хотелось прямо сейчас обернуться в медведицу и побыть в ином облике до тех пор, пока он не перестанет сердиться.

Когда она, скрытая ширмой, уже заканчивала рассказ, раздался звук приоткрываемой двери.

— Горничная ее величества, — громко доложил охранник.