Королевская кровь 10. Стальные небеса

На стене твердыни висел распятый исполосованный Тротт, и по камню текли потоки крови от его обрубленных крыльев.

Беспомощность. Отчаяние.

Захотелось орать и рыдать, и она схватила себя за волосы и резко дернула — побольнее, пожестче, чтобы остановить истерику.

— Макс, Макс, Макс, Макс, Макс…

Над головой загудело, и она вжалась в прохладную стенку. Задрала голову. В прорези ствола мелькнуло брюхо одного раньяра… второго, третьего… Снизу были видны сапоги наемников — не менее пяти человек на каждом инсектоиде.

Они летели куда-то влево.

Туда, откуда она прилетела? Или нет?

Алина вдруг с ужасом поняла, что понятия не имеет, с какой стороны она двигалась и в какой сейчас находится лорд Макс.

— Макс, Макс, Макс, — снова зашептала она лихорадочно, словно выплетая волей своей, звуком голоса и отчаянной надеждой нить, которая должна была удержать его живым и привести к ней.

А если попробовать найти его? А если она сможет помочь?

— Нет, — гневно ответила она самой себе и крепче вцепилась в нож.

В прошлый раз его поймали из-за нее.

В этот раз она не сдвинется отсюда, пока он не придет за ней.

Он придет. Он всегда приходил. Всегда.

Широкие, пышные листья папоротников стелились по ветру — когда Алине померещилось между стволами какое-то движение. Словно тень мелькнула раз, другой, словно пятно солнца на земле пробежало и скрылось.

Между папоротников шагах в двадцати от нее, совершенно по-звериному тихо и легко двигался дракон Четери. Он не пригибался, но каким-то образом сливался с окружающим лесом так, что его сложно было заметить.

Лицо его было хищным, чужим, но это был точно он, абсолютно точно он.

Он почти скрылся, когда она очнулась.

— Четери, — засипела Алинка шепотом. От страха и изумления у нее сел голос. — Четери.

Она сама себя едва слышала из-за воя ветра, а он услышал. Остановился, развернулся к ней одним слитным движением — и принцесса, кое-как выдернув нож, скатилась вниз, начала протискиваться меж стенок "желоба".

Он уже стоял рядом — одетый в какие-то восточные штаны, рубаху, босой.

Протянул руку, вытянул ее из расщелины ствола, задыхающуюся, всхлипывающую. Усмехнулся лихо, будто не в другом мире они встретились, а снова на свадьбе, и ничего страшного не происходит.

— Знаю этот голос, — проговорил он, улыбаясь и оглядывая ее, — а вот красавицу эту впервые вижу. Ты ли это, малышка Рудлог? Крыльями тут обзавелась?

— Я, — выдохнула она, бросившись ему на грудь и обнимая крепко-крепко, словно отца, словно самого родного человека.