Королевская кровь 12. Часть 1

— В вас нет ненависти ко мне. В вас есть боль. Я не сенсуалист, но я чувствую ее, и понимаю, потому что я тоже теряла родных. Я не умею лечить боль, но я умею биться за то, что мне дорого. Мне дорог Владыка и мне дороги Пески. Я забуду о том, что я услышала здесь, если вы будете трудиться со мной на благо Песков.

Что-то изменилось во взглядах драконов.

— Раз все молчат, тогда я скажу, — раздался громкий голос. Ани, даже не поворачиваясь, могла бы поклясться, что он принадлежит военному.

И правда, драконы расступились, и в круг вышли несколько десятков воинов — выглядели они покрепче остальных, и даже волосы, красные и оранжевые, отросли сильнее.

— Я, Ю́неди Игириа́н, присягну Владычице, — сказал тот, кто стоял впереди, чем-то неуловимо похожий на Четери. — Мы все присягнем, — воины за его спиной подтверждающе склонили головы. — Мы не можем ненавидеть красных, — продолжал он, — потому что Вечный воин — и наш покровитель тоже. Война с Седриком закончилась в честном поединке. Марк Лаурас, павший от клинка Мастера, был нашим братом, и мы никогда не ненавидели его, потому что война — это наша работа, наш бог, хотя мы оказались по разные стороны.

Мастер Четери всегда учил нас судить по делам. Я могу ненавидеть и презирать Седрика за то, что он предал заповеди, записанные Вечным Воином в воинском кодексе. Но эта женщина, — он взглянул на Ани, — ничем не заслужила вашей ненависти и порицания. Она заслужила лишь уважение и почет. Моя Владычица, — он прошел вперед и, склонившись, положил клинок у ног Ани. — Прими мое оружие и мою защиту.

— Принимаю, — ответила Ангелина. У нее болели скулы и шея — в таком напряжении, оказывается, она находилась. Но звяканье оружия, складываемого у ее ног, словно сняло это напряжение.

И вдруг Ангелина вспомнила. Инити — именно так звали младшую сестру Огни, к которой сватался Седрик Рудлог.

Выходит, он стал причиной смерти той, кого любил.

Когда она шла обратно мимо вставших драконов, перед ней склоняли головы.

За ней следовали воины, а Ани смотрела на Нории. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах виднелись и гордость, и нежность, и восхищение. Он вновь надел на ее запястье браслет и поцеловал руку — а затем опустился на ковер и подождал, пока она сядет рядом.

Все остальные остались стоять. Воины расположились по обе стороны от ротонды, у фонтанов.

— Сейчас я хочу, чтобы вы меня услышали, — так ровно и рокочуще, будто ничего и не произошло, продолжил Нории.