Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

А на площади затормозили — много здесь было возведено баррикад из противотанковых «ежей», бетонных блоков и железных бочек.

Площадь была мокрой и маслянисто сверкала на пробивающемся солнце. Пока иномиряне это не заметили, на нее вышло несколько сотен тха-охонгов. К облегчению Байдека, заложников у врага обнаружено не было. Потому что иначе пришлось бы сначала с риском для жизни освобождать их.

— Поджигай, — скомандовал он тихо, и гвардейцы по всей длине ограды метнули на площадь зажигательные гранаты. Пополз огонек по залитой бензином брусчатке, и не успели иномиряне послать тха-охонгов назад, как на значительном расстоянии от дворцового щита, чтобы не повредить его, стали взрываться бочки, в которых была спрятана взрывчатка.

Некоторое время площадь полыхала стеной, развеваемой ветром — занялись деревья и деревянные ставни старых домов, один за другим бухали взрывы — а дворцовые огнедухи, из тех, что не ушли бить невидши, а остались на охране дворца, с удовольствием купались в ревущем, грохочущем пламени, набираясь сил и прошивая ближайших инсектоидов.

Когда пламя стало спадать, на площади то тут, то там, как странные обугленные пеньки, торчали остовы почти трех сотен тха-охонгов.

— Хорошо! — крикнул Байдек своим бойцам.Сейчас остынут камни, и на брусчатке появятся новые ловушки — для тех тха-охонгов, которых не остановят гранатометчики на узких улочках, подходящих к центру. Только бы ветер продержался подольше… а уж гвардия не подведет.

И в этот момент раздался то ли визг, то ли крик, тоскливый и яростный, затряслась земля, а через несколько минут облака на небе пошли дугами.

Василина, когда Мариан ушел, кое-как умылась в кабинете, переоделась в принесенную слугами одежду, и в сопровождении охраны и Ясницы отправилась к детям. Она шагала по дворцу к лестнице в подвал, слушая то, что происходит за стенами дворца, и убеждала себя, что Мариан справится, что нужно спокойно ждать. Им всем оставалось ждать и надеяться на армию и своих богов.

Но дойти до лестницы она не успела.

Она задохнулась от прошедшего сквозь нее слома стихий, развернулась и побежала на улицу, глотая слезы — потому что поняла, осознала, отчего этот слом пошел, — чувствуя, как начинают гореть кончики пальцев, как жар распространяется по всей коже.