Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

— Наказывают меня, если я иду против случившегося, но на мне и так долг в сотни тысяч жизней, — проговорил Ворон задумчиво. — И кого другого я бы не смог… но его время еще не пришло. Не время ему было отправляться на перерождение.

Виктория, казалось, забыла, как дышать. Она вцепилась Саше в руку так, что он перестал ее чувствовать.

— Значит, я в долгу у него дважды. Что третье ты готова дать мне за жизнь своего мужа? — спросил Черный, поднимая взгляд на волшебницу.

— Все, что угодно, — ответила она поспешно.

И повторила, торопясь: — Все, великий.

— За жизнь отдаритесь жизнью вшестеро, — сказал он. — Принимаешь обет?

— Принимаю, — крикнула она. — Принимаю!

Если бы он сейчас сказал вытащить из груди сердце и отдать ему — она бы и это сделала. Но лишь повеяло по ногам стылым холодом и завязалась на сердце ледяная нить — а от Ворона полыхнуло тьмой, оставляя только засвеченный контур, в который было больно и страшно глядеть — и тьма эта окутала Мартина.

— Прежде чем возвращать душу, надо исцелить тело, — объяснил Ворон голосом, потрескивающим, как лед в горах, словно был хирургом перед студентами-практикантами.

Шагнул к ручейку, набрал в горсть воды, шепнул что-то ей — и окропил ею Мартина. И вены на седых висках стали меньше, и разгладилось лицо павшего. — А теперь, — он снова склонился к ручейку, — добавим воды живой.

Жрец шепнул воде что-то гортанно и нежно, раскрыл горсть над блакорийцем и позвал:

— Возвращайся, отважный сын моего брата. Твоя жизнь оплачена обетом, а я беру на себя жертву за это возвращение.

Прозвенело тонко в небесах — и седовласый Мартин сделал судорожный вдох. Выдохнул. Еще раз вдохнул — и задышал уже тише, спокойнее, так буднично, будто просто спал до этого. Виктория, чувствуя, как у нее затряслись руки, схватила мужа за ладонь. За запястье.

От напряжения у нее застучали зубы.

— Есть пульс, — еле выговорила она. — Есть, Сашенька, есть! Ох, Мартин, Март! — и она прижала его руку к губам, к щеке, размазывая слезы.

Алекс тоже, бледный, трясущейся рукой пощупал Марту пульс на шее.

Отступил, пошатнувшись, поклонился богу.

— Ты не брал с меня обет, Великий, — сказал он скрипуче, — но я твой должник с этой минуты. Если что понадобится — исполню.

— Тебе еще дочь мою хранить и ее дочерей, — благосклонно повел рукой Жрец. — Но я запомню это, волшебник.

Вики все гладила Марта по седым волосам, по лицу, и тихо выплакивала пережитую боль, страх, пустоту, эхо которой еще находилось в ней.